|
Маршрут.
|
к содержанию |
|
ст.Зябки - Ушачи - Лепель - Докшицы - Вилейка - Молодечно.
|
|
Вместо предисловия.
|
к содержанию |
Весь поход капитан Юрик тревожился:
- Ты там пишешь чего-нибудь?
- Пишу-пишу.
- Пишешь...
- Пишу!
Юрик не верит, и приходится признаваться:
- Пишу. На корочку, - стучу по капитанской черепной коробке.
- Ты же все забудешь, - удивляется завхоз Лена.
- Да... Такое забудешь, - соглашаюсь под общий смех.
Так и случилось: помню все.
А начиналось оно... Да, вот так все и начиналось.
|
|
День первый.
|
к содержанию |
...В полоцком поезде мы едем до Зябок. Нас - чертова дюжина: Юрик - наш капитан, реммастер Витя, аптекарь Олег, Серега - Титаник и хронический костровой, веломаньяк Алекс, просто маньяк Эмиль, жена Эмиля и по призванию команды Завхоз Лена, свободный художник Оля, казначей Люда, две Тани: Таня Большая (чуть постарше) и Таня Маленькая (чуть помладше), Сашка - штатный фотограф и Балаганова по жизни и я - просто Оля.
Рюкзаки и велики едут с нами не бесплатным приложением (багажные билеты никто не забыл?), и все вместе мы занимаем полвагона. Поразительно, что одетый в мышцы как в спасжилет бронзовый Алекс никого не пугает: какой-то мужичок-попутчик выпросил у него книжку, неизвестно зачем и надолго. Вся команда страшно занята: народ коллективно зачитывает до дыр свежие газеты, поедает сливы, смеется над шутками товарищей, играет кто во что, а то и просто досматривает утренние сны.
Зябки приближаются, и мы готовимся к высадке: гора великов и рюкзаков спешно разбирается и растаскивается на два выхода. В процессе Титаник уже пытается прокатиться (по вагону) на велике.
Выпасть в виде осадков ("Эй, никого не забыли?") на нужной станции мы успели. И план первого дня был простой: едем от станции и до вечера, всего около 35км. А вечером - наше первое озеро и ужин. Но пока что все это у нас впереди, а мы пытаемся выехать на шоссе по бесконечной булыжной дороге, которая, повторяя изгибы местности, извивается не столько влево-вправо, сколько вверх-вниз. И в первой половине бесконечности выясняется, что, если нам на шоссе, то это совсем в другую сторону.
От нашей булыжной разминки шоссе отделяет только перекус - короткая передышка, когда можно отдохнуть и подумать о главном. Главное известно всем веломаньякам и даже просто маньякам, но простым смертным может оказаться совершенно неведомым. Коротко главное можно изложить так: велосипед, как одежда, должен соответствовать всем особенностям и стилю его обладателя. А стилей бывает два: первый - это когда просто и легко едешь на велике, и второй - когда делаешь тоже самое, но до ближайшего остановочного пункта (поворота, подъема, дерева, канавы и так далее). И если с приведением в соответствие меня и велика ребята справились еще во время разминки, со стилем оказалось сложнее: второй, очевидно, мне ближе.
Зато я умею падать,- утешаюсь вслух,- просто, когда падаешь, нужно расслабиться...
- И постараться получить удовольствие, - подхватывает Эмиль.
А Юрик просит:
- Ты лучше не падай.
...Ровную дорогу, нарисованную моим предпоходным воображением, наше шоссе напоминает мало. Почти все время подъем сменяется спуском, спуск плавно переходит в подъем, меняются только углы этих подъемов и спусков. С непривычки болят ноги и выдерживать темп трудно. Поэтому уже через час дороги у меня готов конкретный ответ на вопрос о самочувствии: я себя не чувствую.
Однако технические сложности озирать команду и окрестности не мешают. Лишний груз, в целях безопасности добавленный к Сереге из моего рюкзака, на скорости передвижения Титаника никак не сказывается, и это понятно: Титаник - он и на велике Титаник. Капитана не видно; наверное, слился с горизонтом. Из-за спины выруливает маленький зеленый "Икарус" Эмиль - его зеленый горный велик шуршит шинами как большой тяжелый автобус, вызывая неуемное желание прижаться к обочине. Олег, когда устает слушать плеер, услаждает мой слух рассказами о разных кулинарных шедеврах: как их готовить, и как потом все это хрустит на зубах. Девчонки очень ровно едут впереди и то, что им тоже болят ноги, совершенно незаметно.
А окрестности производят впечатление. Это почти до горизонта холмы, высокие и низкие, с лугами и лесами. В местных памятниках есть что-то, что делает их сродни египетским пирамидам. Причем логика создателей этих шедевров одинакова независимо от времени и повода к их созданию. И старый полуразрушенный костел, виденный нами около деревни Селище, и памятник действовавшим в этих местах в годы войны партизанским соединениям под названием "Прорыв" молчаливо господствуют под бескрайним небом над пустынной местностью, своей осыпающейся монументальностью навевая мысли о невозвратном величии прошлого и быстротечности настоящего.
...А с велика я все-таки грохнулась. Последствия были такие: Аптекарь Олег срочно трансформировался в службу спасения (в голубом вертолете), а в Ушачах кроме костела мы посетили еще и местную больницу, где старенький хирург велел дать мне противостолбнячную прививку, а Олегу - большую банку фурацилина. За сим мы отбыли к ужину.
Наше первое озеро - Вечелье - порадовало теплой водой и завораживающим пейзажем. Стоянка почти у самого берега окружена зарослями переспевшей черники, и, судя по наличию грибников, грибы здесь тоже есть. После ужина Сашка и Олег убедились в этом лично. Урожай сварили в котелке и заныкали до лучших времен.
|
|
День второй.
|
к содержанию |
В результате титанических усилий Сереги и под чутким казначейским руководством завтрак сварился на полчаса раньше. Тихое солнечное утро, молчаливый лес и теплая-теплая вода - все эти наслаждения приходится оставить ради пайки и Серегиной заспанной мечты "хорошенько покрутить педальки".
За завтраком из бессвязных "Нет, ты видел?!." выясняются интригующие подробности прошедшей ночи. Ночью лагерь подвергся набегу неизвестного зверя, который выгрыз в опрометчиво оставленном снаружи пакете с пайкой огромную дыру вместе с половиной батона. Разбуженный аппетитным чавканьем Титаник сначала гонял зверя, шепотом покрикивая из палатки "кыш, кыш...", а потом для верности все же выполз наружу. Вслед за этим погонять Серегу вылез Олег. Перепуганная зверюшка так и не узнала, чем закончилась их встреча. А утром вся команда безуспешно пыталась опознать ночного гостя. В конце концов решили, что ночью какой-то опоссум славно порезвился.
Итог истории подвел капитан, сказав: "Я не живодер: раньше выйдем - раньше будем".
И мы двинули дальше. До Лепеля добрались почти мгновенно, прошмыгнув со скоростью ветра мимо придорожных озер Воронь и Лепельское. В городе пополнили запасы пищи и по возможности осмотрелись.
Вместе с Лениным, красующимся на главной площади, фотографироваться не стали, резонно рассудив, что у нас тоже есть такой.
Местный Центральный парк коварно вывел нас на жуткую песчаную дорогу, ехать по которой пришлось довольно долго. Достопримечательности не кончились и когда мы снова попали на шоссе. Об этом гордо поведали бывалые, отрекомендовав глухую сплошную стену каких-то гаражей как бывшее обиталище танков. И хотя других чудес обороны и промышленности обнаружено не было, в результате экскурсии нужный поворот часть группы проехала. Заметили это скоро, поверили не особенно, но остановились отдохнуть и подождать подкрепления.
Возникшее положение бурно обсуждается.
- Да-а... А пайка-то у нас...
- А вот Витькина сестра раньше после шести вечера ничего не ела...
- А ты знаешь, что сон на голодный желудок - это голодный обморок?!
- Да ладно... А вот вы сало по-украински пробовали?
- Это как? С изюмом?
Я и мой велик все это время расстилаемся в пушистой пыли на обочине.
Эмиль нас одергивает:
- Олька, не разлагайся!
А я и не разлегаюсь, разложишься тут, когда Титаник на горизонте маячит.
Серегино появление приблизило нас к цели ровно до нужного поворота и еще метров на двести в лес.
- Ну вот, теперь нас семеро, - заключил Витька.
Так наше продвижение к месту обеда, ужина и ночлега незаметно превратилось в спасательную компанию, во время которой все поочередно ожидали и разыскивали друг-друга, накручивая по лесным дорожкам километры и километры.
Но все это были цветочки. Ягодки начались на стоянке, когда после обеда народ принялся культурно отдыхать.
Сначала Олег взял топор и задумчиво побрел в лес.
- Эй, ты куда? - попытался остановить его Юрик.
- За грибами, - прощально помахал топором Олег.
Времени до вечера еще много, и Витька собирается устроить рыбалку, перекапывая близлежащие берега вдоль и поперек в поисках червей. Счастливый Витькин возглас "Ой, нашел..." известил всех о несчастной судьбе последнего из здешних червяков и так воодушевил девчонок, что они обещают наплевать на пайку и дежурных и приготовить из Витькиного улова первое, второе и третье ("Десерт, а не компот", - уточняет Таня маленькая).
Проходит еще какое-то время и удрученное Витькино "Здесь рыбы, как в стакане" совпадает с появлением на берегу Олега, который решил искупаться. Олег одет в отпадные супервелотрусы а-ля "Ну, заяц, погоди" (Они умиляют всю женскую часть команды), которые дополнены ластами, и уже стопроцентно готов к плаванью, даже воздуха в грудь набрал. И Витькино осторожное, "Эй, и ты так собираешься плавать?" этот воздух заставляет выдохнуть и взгляд уронить ниже линии горизонта. А отплытие задерживается, потому что Олег, бормоча что-то маловразумительное про турбулентность, идет переодеваться.
В процессе приготовления ужина из леса появляется Сашка с новой порцией грибов, которые чистятся и под дружные протесты части команды забрасываются в уже почти готовый суп. При этом про вчерашнюю заначку не вспоминают: она спокойно путешествует в котелке и дальше.
А озеро, на берегу которого мы стоим, называется Должино, и забредают сюда не только туристы и грибники, охотники даже заплывают; охотятся на уток и распугивают всех остальных. Лес по нашему берегу еловый, и значит можно порассуждать о местном поголовье клещей и количестве энцефалитных особей на каждую голову туриста. При этом расчетный процент - одна особь на тысячу поголовья на одного туриста (закон подлости) явно противоречит теории вероятности, согласно которой в поголовье может быть больше одной особи, а туристы могут разбредаться или вообще не явиться (опять закон подлости).
Ночь между тем наступает.
|
|
День третий.
|
к содержанию |
Мы опять вышли на трассу раньше времени. В Лепель возвращались мелкими группами, однако до главной площади команда доехала в полном составе. Попытки выяснить маршрут каждой отдельной группы результатов не дали, но этот способ передвижения по городу имел неожиданные и приятные последствия: зоркий глаз Алекса засек на одной из улиц музей и мы собираемся осмотреть его после того, как в очередной раз пополним запасы продовольствия.
А пока что все поглощены необычным зрелищем, которое разворачивается здесь и сейчас. Захватив крышку от котелка, Эмиль заявился в кафетерий магазина пить минералку. Стеклянных стаканов кафетерий не держит, а одноразовые пластиковые - это непрактично и малоудобно. Мы стоим вдалеке и не можем слышать всех тонкостей Эмилиной агитации в пользу крышки от котелка, но сопровождающая ее (агитацию) умопомрачительная пантомима, в которой участвуют, с одной стороны прилавка, Эмиль, а, с другой стороны, две продавщицы, кого угодно насмешит до слез. Через пять минут победивший Эмиль возвращается утоленный и недоумевающий: "Странно... два года назад мне здесь наливали без разговоров...".
Вот теперь можно и в музей.
В музее собрана обширная коллекция самых разных свидетельств исторического развития края, начиная с каменных топоров мезолита и заканчивая передовыми удоями (цените, потомки!) 20-летней давности. Мы бродим по залам в произвольном порядке, поэтому каждый может задержаться там, где ему больше нравится. Черепки XII века - это то, что нравится мне.
А впереди нас ждет все та же долгая дорога в холмах. Длинные подъемы, крутые спуски. Дорогу скрашивают местные жители. Одного пьяноватенького мужчинку, пасущегося на обочине, мы обгоняли два раза. Мужичок быстро привык, и каждый раз при нашем появлении радуется, как родным, и подкалывает, как только может. А на возмущенное "А-а, снова вы здесь" отвечает мудро: "Нас мало, но мы на каждом километре". Ехать по таким буграм быстро лично у меня не получается, и, пока я задыхаюсь на каждом подъеме, веломаньяк Алекс откровенно скучает. На изменения рельефа они с великом не реагируют и катят по холмам вперед, назад, кругами и зигзагами, как по арене цирка. С горки Алекс спускается развернувшись назад всем корпусом, одна рука на руле, вторая на поясе, и смотреть на это невооруженным глазом - дух захватывает. Искусство, понятно, требует опыта, но ненормальные достижения Алекса больше смахивают на киношные спецэффекты.
На стоянку мы приехали еще до обеда. Наша нынешняя стоянка - это образец цивилизованности: с озером (Сверзно), пляжем, обеденным столом, скамейками и даже с соседями - солидным во всех отношениях семейством на микроавтобусе. Такая почти домашняя обстановка расслабляет, и наши дежурные тихо расползаются по своим делам, оставив обед и команду на милость завхоза. Но Лена справилась, еще раз подтвердив прописную истину: хороший завхоз дороже сокровищ. А после обеда примеру дежурных следуют все. Наконец-то вспомнилась Сашкина заначка: извлеченные на белый свет грибы странно-розового цвета никто не отважился бросить в котел, но для эксклюзивного супчика они еще вполне годятся. Капитан одиноко загорает в своей палатке, и это мудро: чрезмерные дозы ультрафиолета снижают иммунитет. А из леса вернулся в лагерь Витька: в одной руке топор, в другой боровик. Алекс ходил за дровами. Приволок из леса по стволу сушняка на каждом плече. (Нашу цивильную стоянку окружает непролазная чаща, так что после такого даже Шварценеггер отдыхает.).
А мы сушим одежду, пережившую ритуал "макания чайников" и медленно понимаем, что дневки у нас не будет, потому что солнце еще высоко, а мы уже так отдохнули, что устали.
О том, что уже вечер, нам сообщила разложенная на земле одежда, отсыревшая от росы.
После ужина Титаник наконец-то отвел душу, устроив костер до небес. Этому способствовала не только сырая одежда, но и погода: поднялся ветер, засверкали молнии и мы стали ждать дождя. Над озером зависли тучи, а небо над нами усыпано звездами. При каждой вспышке молнии густая темнота вокруг исчезает, ночное звездное небо становится совершенно белым, а на земле светло как днем. Через секунды все возвращается на свои места: и темнота вокруг, и звездное небо, и ночь. А дождь так и не пошел, хотя молнии сверкали до утра.
|
|
День четвертый.
|
к содержанию |
Несостоявшийся дождь поднял над озером густой туман. В этом тумане с утра пораньше растворились наши соседи, а еще дежурные, потому что завтрак приготовился тихо и как будто сам по себе. Дежурят сегодня Алекс и Оля, поэтому гнусная привычка завтракать и выходить на трассу раньше времени у нас уже стала доброй традицией.
По карте нас ждет сначала асфальт, потом чуть-чуть гравийки, закупка продуктов в Весницке, еще чуть-чуть гравийки и потом уже все время асфальт. Первые чуть-чуть асфальта очень быстро сменились гравийкой. Нашим хорошо, они грызут на ходу яблоки и травят анекдоты, а я опять отстаю, потому что держать одновременно руль, скорость и зубы тяжеловато. Зато легко почувствовать разницу, когда с гравийки велик вылетает на асфальт: ощущения такие, будто секунду назад ты был разбитой этажеркой, а теперь - "Черная акула" (самый продвинутый российский истребитель).
Магазин в Весницке еще закрыт, и Алекс, который перед магазином забыл нажать на тормоза и положил свой велик аккуратно нам с Олей под колеса, пытается трезво оценить обстановку, расспрашивая детвору:
- А ну-ка, скажи, пионер, где у вас растут самые вкусные яблоки?
"Пионер" молча мотает головой, и теперь Алекс может сам решать, значит ли это "не знаю" или "не скажу". Так что разведчик из него сегодня никакой, а партизанское прошлое этих мест из песни, как говорится, не выкинешь.
За поселком нас опять поджидает гравийка, но зато чуть дальше начинается Березинский заповедник. Дорога та еще, и ребята развлекаются тем, что, съезжая с горок орут на все голоса. Воплю, который при этом вырывается из горла, позавидовал бы самый старый индейский вождь. Но горки скоро кончаются, и нас обступает торжественное молчание лесного царства. Вокруг сказочно красиво: высокие сосны, отражая бронзовыми стволами солнечный свет, тянутся к сияющему голубому небу, роняя тени и блики на желтый песок дороги, и все это кажется слегка нереальным, потому что на самом деле так красиво просто не может быть... Заповедник кончается, и мы с нетерпением ждем обозначенного на карте асфальта, с каждым километром все яснее понимая, что в данном случае это условное обозначение - просто графическая иллюзия. На подступах к редким встречным деревням асфальт все же появляется, и на нем прорисована даже разделительная полоса, рождающая сумасшедшую надежду, что вот-вот начнется шоссе. Однако полоса, как и асфальт неизменно обрывается вслед за забором последнего деревенского двора. "Мираж", - успеваем подумать мы. И едем дальше, размышляя о том, кто стащил шоссе с его законного места. Нет бы оставить где лежало. Стащили, впрочем, не все. Порядочный кусок асфальта стремится мимо реки Березина все дальше и дальше. А у нас здесь привал. И пока мы отдыхаем и думаем, что делать дальше, вокруг происходит масса событий. На мост через Березину въезжает заблудившаяся легковушка-иномарка, у которой при виде нас почему-то глохнет мотор, и в те две минуты, что водитель пытается завестись, на совершенно пустынной до этого дороге по обе стороны моста выстраивается цепочка из грузовых машин, образуя в этом глухом месте самую настоящую пробку. Лошадиными силами наших парней легковушка скатывается на обочину, шоссе опять становится безлюдным, а капитан объявляет, что сейчас мы едем на озеро Медзозол - ("Называется, как таблетка", - удивляется Таня маленькая).
А Юрик аргументирует свое решение:
- Читайте Камасутру: извращаться, так по полной.
Неизвестно, что написано об этом в Камасутре, но полевая дорога после шоссе - это и правда извращение. И вместо Камасутры вспоминается почему-то поговорка о том, что у туристов дорога - это то место, где они хотят проехать (пройти, проплыть и все другие способы).
После озера и обеда нас ждет бесконечное шоссе и горки: длинные подъемы, короткие спуски, и так вплоть до Докшиц. Здесь мы снова заворачиваем в больницу, потому что партию битых коленок пополнил своей персоной Серега. Титаники с великов конечно не падают, просто при рубке дров на обед Серега не рассчитал усилий и топор отскочил ему по ноге. Добрые хирурги попадаются не везде, и из больницы нас отправляют в поликлинику, благо все рядом. А в городе нас ждет очередное пополнение пайки в окрестных магазинах. И еще приятная неожиданность в виде молодого человека на велике и со штурм-рюкзаком за плечами. Милая беседа с ним завершается пожеланиями счастливого пути. Вот так повстречаешь далеко-далеко от дома пусть и незнакомого, но туриста - и как будто земляка встретил. Удивительно и здорово.
Дальше наш путь лежит к Вилейскому водохранилищу и нам все время прямо по этому шоссе. Погода между тем уже два часа как портится, и небо угрожающе хмурится, обещая дождь. Поэтому нужно срочно искать стоянку. Впервые за четыре дня стоянка не берется, а дождь вот-вот пойдет, и мы останавливаемся в первом попавшемся месте. Места мало, поэтому отдельные маниакально настроенные личности (не Эмиль и не Алекс) настаивают на продолжении банкета (то есть пробега) вплоть до Вилейского. Страсти остужает начинающийся дождь. Хорошо, хоть палатки успели поставить. А мы и так маньяки, потому что прошли за сегодня 80км. Дождь плавно переходит в ливень. В это же время парни успевают заготовить дров, слетать в близлежащую (5км туда и обратно) деревню за водой (это наш единственный источник), и, когда дождь заканчивается, ужин уже готов. Кажется, именно это и есть настоящая магия, а промокшие волшебники ползают по палаткам и вытаскивают подуснувший народ на ужин. С водой у нас туго (все вокруг мокрое), но зато дров много и жечь костер можно хоть до самого утра. Для нас с Сашкой это последний день, потому что завтра вместо Вилейского мы уезжаем домой. Завтра все закончится и начнется обыкновенная жизнь! Сашка поедет на юг, я - на работу, - и прощайте, друзья-маньяки. Обо всем этом я пою колыбельную песню костру: одиноко, потому что все уже разбрелись по палаткам, и грустно, потому что это на самом деле грустно.
|
|
День пятый.
|
к содержанию |
Утро начинается с дежурных. Сегодня это Таня маленькая и Олег, и то, что они делают над костром, непонятно и подозрительно. Сначала в кипящую воду засыпается содержимое разноцветных пакетиков, которые тут же отправляются в костер, после чего установить состав булькающего в котелке уже невозможно. Однако его содержимое не просто мешают ложкой: Таня с Олегом поворачивают котелок над огнем, выделывая вокруг костра замысловатые круги. Со стороны все это напоминает странный ритуальный танец, варево в котелке на глазах густеет, а потом Танька еще посыпает все это белым порошком (соль, я надеюсь), а Олег заправляет тушенкой (единственный не вызывающий подозрений ингредиент). Капитан смотрит круглыми глазами, но не вмешивается. К тому времени, как все готово, вокруг костра стоит уже вся команда, а варево разбегается по мискам и котелкам и с аппетитом поглощается.
Кажется, что сегодня дорога ровная и гладкая и все горки остались позади. Может это действительно так, а может, мне уже почти все равно, ехать вверх, вниз или по ровной дороге. Отросшая щетина Эмиля пришла в полную гармонию с его любимой фразочкой: "А чего нас, маньяков, бояться...". И сейчас Эмиль едет по шоссе с фотоаппаратом и на ходу фотографирует навскидку.
Все вот-вот закончится. Эмиль и Алекс проводят нас до станции и вернутся назад, а мы будем ждать поезд и завидовать.
|
|
После похода.
|
к содержанию |
|
Мой норовистый железный мустанг (велик) ведет себя спокойнее, иногда даже слушается. Поход первой категории сложности он выдержал. За это (за категорию) всем обещали дать справки ("о первой степени сумасшествия", - сказали в турклубе), но, пока мы колесили по просторам нашей родины, нормы категорий изменились, и теперь велик обижается. А я вспоминаю жаркое солнце (уходящий август подарил последние остатки летнего тепла нам), невероятно красивые пейзажи, озера, яблоки и как я грохнулась в первый день. Еще, глядя на фотографии, думаю, что, очень может быть, все самое интересное в походе случилось уже без меня. И что фурацилина осталось еще много. А, в общем, если хорошо раскрутить педали, то все не так уж и страшно.
|
|
форум | инфо | рейтинг
