|
Маршрут.
|
к содержанию |
|
ст.Ходжок - р.Б.Руфабго - хр.Гуама - Гуамское ущелье - г.Разрытая - г.Житняя - р.Цица - р.Серебрячка - п.Шпалорез (Собор-Скала) - пер.Грачевский - р.Хакуч - р.Псезуапсе - п.Марьино.
|
|
Пролог.
|
к содержанию |
Все началось в турклубе. Захожу туда как-то раз. Навстречу высовывается растрепанная морда и нагло вопрошает Женькиным голосом:
- Ты знаешь, что идешь на Кавказ?
Я, конечно, не знал. Но разве можно сознаться о такой неосведомленности о собственной судьбе? Так вот все и началось...
|
|
День первый.
|
к содержанию |
Как ни странно, на вокзал все пришли вовремя, электричка даже и не пыталась ломаться в дороге, а в Минске никто не сделал попытки потеряться. Все успешно загрузились в поезд, на облюбованные нами места около туалета никто не претендовал, а одна из вечно недовольных пассажирок проворчала себе под нос, но так, чтобы все услышали: "Туристы! Всю ночь спать не будут!".
На ужин ели все, что в дороге помялось, потрескалось или разбилось, а в чай была добавлена жидкость неизвестного содержимого с громким названием "коньяк". После этого, кто еще мог, слушал первое публичное выступление нашего президента, пардон, командора. Примечательно, что командор взошел на трибуну, т.е. верхнюю боковую полку, не снижаясь ниже метра над уровнем пола. Видимо, тренируясь перед обезьяньим заповедником. Речь, как и положено, велась от третьего лица в полезной для здоровья позе лотоса. Командор отметил, что есть возможность выбора маршрута - до Армавира или до Кисловодска (это для тех, кто не сможет выучить наизусть маршрутную книжку).
Окончание речи ознаменовалось радужным мостом, под который и нырнул наш поезд на закате.
|
|
День второй.
|
к содержанию |
Ночь.
Как и предрекала пассажирка, мы не спали довольно долго. Сначала всей командой лечили Лешкин нос. Радикальное предложение - отрезать его по самую шею - так и не получило положительной резолюции. Доктор с Лешкой и белым порошком уединились в туалете, а когда вернулись...
Лешка явно накирялся этого порошка и находился в начальной стадии маниакально-депрессивного психоза. Ирка тоже нанюхалась за компанию: иначе с чего это она сложила лапки и нежно глядя на Лешку произносила:" Ав! Ав! Ав!".
На таможне Женька чего-то не допонял, решив, что у нас вечер смеха:
Таможеник:
- Что запрещенного везете?
Женька:
- Ничего. Карабины только.
Таможеник:
- Я вам сейчас покажу карабины - высажу для досмотра!
Женька:
- Да это я вам сейчас покажу!
Таможеник:
- Не надо. Я знаю как выглядят карабины.
Уф! Не высадил. А потом зашел кто-то еще в зеленой форме. И сразу к Ирке:
- Девушка, вы где живете? - явно знакомится. Вот только полусонная Ирка этого не поняла: - В Молодечно. - зеленый, обиженным тоном: - Не знаю я такого города...
Тут вмешалась Инна и знакомство окончательно не состоялось.
День.
Этот день прошел почти нормально. Хотя жара выведет из себя даже самого теплостойкого туриста. Ну, с утра еще ничего... в смысле, хорошего. А потом? Дележ снаряжа. Типичный пример: у меня взяли веревку весом 2.4 кг и дали вермишель и тушенку на обратную дорогу весом 2.5 кг. Продукты: взяли 3 кг сахара и дали гречки со сгущенкой на 3 кг. Вывод: нас просто тренировали перепаковывать рюкзак в условиях помех со стороны сильнокачающегося транспорта.
В Харькове слегка поостыли: накупили мороженого. Я лично съел одно за белорусские рубли, другое за российские, а третье на халяву.
Дальше началось вообще что-то невообразимое. На очередной таможне высыпали на перрон и начали показывать, какие мы сильные: двухярусное синхроотжимание и прыжки с места так перепугали таможенников, что они даже и в вагон не заглянули.
|
|
День третий.
|
к содержанию |
Приехали. На вокзале купили пакетик яблок и под предлогом, что нам одного не хватает, стащили еще полведра. Женька изъявил желание сфотиться рядом с надписью "Армавир", но когда мы с Юриком погнали его на фасад вокзала, стал почему-то упорно сопротивляться.
Сели в поезд. Поехали. Приехали. Вылезли. Крики из вагона: "Заберите эту девушку!" - не позволили завхозу сэкономить на пайке.
Забрели на задворки банка и, погнав Юрика за кирпичом XVI века с клеймом мастера, стали репетировать его день рождения. Из банка даже вышли послушать, но как только мы сняли Иркину соломенную шляпу и пошли в их сторону с протянутой рукой, они исчезли.
Настойчивый таксист упрашивал нас поскорее покинуть их гостеприимный город, но нам город очень понравился и мы не спешили.
- Ну, смотрите, я ухожу, - задумчиво изрек таксист и скрылся в неизвестном направлении. С теми же словами и в том же направлении он скрывался еще несколько раз.
Тима успешно притворялся нашим далеким предком по теории Дарвина, уютно устроившись на смоковнице. Юрик принял его за птицу и спросил:
- Ты что там, гнездо свил?
Птицы не разговаривают и поэтому отозвался Лешка:
- Да нет, он там яйца высиживает.
Наконец уехали. В электричке нас встретил начальник турбазы - он уже третий день ездил нас встречать по анонимной Тиминой телеграмме. На турбазе - все 33 удовольствия: душ, телевизор, и лозунг о достойной встрече XXVII съезда КПСС.
Заснуть долго не могли. То Тима проверял наличие реакции на прямой свет в глаза фонариком, то Юрик с деревянным грохотом скатывался с системы на пол, то Саша вспоминал очередной анекдот.
|
|
День четвертый.
|
к содержанию |
Утро. Все поздравляем Юрика. Самодеятельная песня под аккомпанемент Женьки, адыгейский танец в исполнении Лешки и Оли закончились ритуальным съедением Юриного уха.
Хоровой крик: "Спа-си-бо!" - окончательно разбудил турбазу и мы спешно ретировались. Лазали по ущелью реки Белой, а наши водники разглядывали бочки и прижимы, представляя, какой мучительный конец будет у байдарки, если она вдруг вздумает их пройти.
Приятно, что местное население подготовилось к нашему приходу и промаркировало маршрут бела-чырвона-белым стягом.
Вышли к Руфабго. Идем по склону. Тандем Юрик-Лешка работает изумительно.
Юрик задает такой темп, что командор не успевает заметить, в каком направлении чешет группа, а дорогу указывает Лешка. В итоге пришлось сползать вниз на пятой точке. Недаром Инна пела о ней хвалебную оду. Я даже и не пытался идти по человечески - сразу съехал на альпенштоке, и меня обозвали самоубийцей. Через минуту сами катили точно так же, только непреднамеренно. Лешка все кричал, чтобы шли выше. Вот Ленка и вылезла туда, откуда спуск вообще невозможен. Веду ее обратно, а она с подозрением говорит: "Тут я уже была.".
У второго водопада устроили купание, у четвертого встали на обед. Как живописно происходит заготовка дров: Лешка и Женька по уши в воде пилят бревно, которое вторым концом вбивает в землю Юрика.
Вообще эти места просто кишат кладами. Нашли 30 копеек, 6 рублей и потом еще копейку 1920-какого-то года.
За обедом док прочитал небольшую лекцию о целебных свойствах мыла и способах его применения. Бедный Женька поперхнулся и выдавил: "Дайте поесть нормально.".
Пошли к пещерам на экскурсию. Инну так достали словом "пещера", а она нас репликой "не пещера, а грот", что стали называть это явление природы то дыркой, то норкой. Инна пошла по руслу, мы - по склону. По дороге обнаружили какие-то другие дырки-норки. Дошли до двухкаскадного водопада и по другому берегу пошли обратно. Женька притворялся то индейцем, то вертолетом - по крайней мере издавал соответствующие звуки. Нашли проход в скале, сфотились, потом перепугали дружественных бледнолицых братьев, которые при виде камуфляжа испуганно схватились за колья для охраны своих бледнолицых сестер.
Ужин. Все еще раз дернули за Юрика, прибалдели. Женька напился и начал буянить:
- Сколько раз вам говорил: не ставить котелок на огонь!
Напился, так будь человеком и я успокаиваю:
- Так ведь он же с водичкой.
Тима находит повод для подколки:
- А он думал, мы там яичницу жарим.
Потом забуянила наша палатка. Сначала продали Сашу за банку масла Ирке. Инна удивилась и заинтересованно спросила: "Что же ты с Сашей делать будешь?" И Ирка отдала масло дежурным - не знала, что делать с Сашей. Мы так обиделись, что заговорили на белорусской мове.
После ужина вокруг поляны летал светлячок. Все откуда-то знали, что он всего лишь привлекает самочек, когда мигает. А вот на вопрос, когда он это делает, Лешка ляпнул: "Когда силы есть.".
|
|
День пятый.
|
к содержанию |
Собираемся перед отходом. Тима устроил клоунаду. Ставит рюкзак на камень. Отворачивается. Слышит грохот. Смотрит. Ставит рюкзак на камень. Отворачивается... Несмотря на это, мы все-таки вышли.
Ползем по склону. Ирка постоянно тычется головой мне в рюкзак. После привала пропускает меня вперед. Говорю:
- А может, не надо? А то опять головой в рюкзак будешь стучать.
- А кто виноват, что он у тебя на два метра взад уходит?
Кто виноват, кто виноват... Никто не виноват.
По дороге сильно кусаются слепни. Лена хвастается:
- А меня не кусают, я закрыта полностью.
Тима, истинный знаток повадок слепней, с ехидством в голосе добавляет:
- Так ведь они ползком доберутся...
Остановились в оленьем питомнике. Самое место. Весь вечер слушали адыгейские легенды и рассказы о снежном человеке в исполнении Валентины Федоровны. Потом была баня.
За ужином выяснили, что сухари тоже имеют пол. Когда кто-то из девчат схватил пайку, ей сказали: "Не трожь, это мужская." Пришлось ей искать женские сухари.
Ставим палатку. Немного неровно, и Лена произносит:
- Что-то дно у палатки впукло-выпуклое...
|
|
День шестой.
|
к содержанию |
По дороге к ужину зашли в кафе, попили пива и поели мороженого: клубничного, орехового, шоколадного. На стоянку нас понесло вброд через реку. Перед ужином для пущего аппетита взялись ворочать камни в реке, якобы для запруды.
А потом Ленка увидела снежного человека. Лежу я в палатке, о плохом не думаю. Она заглядывает и заговорщицки спрашивает:
- Та в темноте хорошо видишь?
- Нормально, а что?
- Иди посмотри. - Вылажу из палатки:
- Ну и?
- Вон, у той палатки, видишь?
Там стоит что-то темное, страшное до ужаса и на человека похожее. Ленка спрашивает:
- Кто это?
- Так пойди сама, посмотри.
- Ага! - Я понял, что если она и пойдет смотреть, так только утром.
Подхожу, смотрю. В землю вставлен альпеншток, а на него наброшена штормовка. Говорю, что вижу, и Ленка с явным облегчением произносит:
- Тьфу ты! - И бежит рассказывать остальным о снежном человеке.
|
|
День седьмой.
|
к содержанию |
Гуамское ущелье. Притворяемся маленьким паровозиком и идем по шпалам. Посредине пути в чистом поле стоит кафе "Медвежий угол" с пельменями и шашлыками - наверное, медведей кормить. Для Ленки нашли очередного куриного бога, на этот раз килограмм на пять. Как она была нам благодарна!
От Гуамки едем на тракторе. Инна:
- Ну вот, теперь можно и по сторонам посмотреть. Взгляните направо, обратите внимание на живописную пропасть слева...
Тима перебивает тоном экскурсовода:
- А лучше закройте глаза и не пищите...
Стоим на обеде. На Сашину кружку падает коврик, и кисель разливается. Инна оборачивается и говорит обиженно:
- Саша, ты зачем ручейки под мой рюкзак пускаешь?
Точно, пристроился Саша за Иннин рюкзак и пускает себе ручеек, пока никто не видит.
|
|
День восьмой.
|
к содержанию |
Валим на хребет. Халява: три рюкзака милостиво подвозит под самый хребет лошадь, и всего-то за семь Сашиных сухариков. Шлепаем вдоль хребта. До коша подвозит грузовик. Вода - впервые после стоянки. Обедаем. Валим вниз, к Цице. Как приятно прогуливаться в ежевичнике и крапиве по самую шею, пытаясь не цепляться за камни! Странно, что никто не выразил восторга, когда уже вечером Инна обратила внимание группы на горных козлов, которые так же без всякого восторга смотрели на нас.
И все-таки мы вылезли именно туда, куда вылазить не было никакой необходимости - на скальные сбросы. Встаем на ночевку. Воды нет. Ленка вдруг с диким криком: "Увидела! Увидела! Увидела!" - вприпрыжку в приседе подлетает к остальным и восторженно вертит тетрадкой с медведями.
Кстати, мы наконец-то нашли способ различать Ленок. Ну, одна - Мышка, тут все понятно. А остальные? Так вот, оказалось, что одна из них носит при себе на всякий пожарный топор, а другая - сахар. Теперь их так и называем: Лена-топор и Лена-сахар.
|
|
форум | инфо | рейтинг
