|
Маршрут.
|
к содержанию |
Ангарский перевал - Демерджи-яйла - Тирке-яйла - Караби-яйла - пер.Большие Ворота - Нижний Кокасан - пер.Аликот-Богаз.
Далее планировалось дойти до Нового Света и Судака, но из-за внутренних разногласий маршрут пришлось свернуть.
|
|
Состав группы.
|
к содержанию |
Слава Матвеев - организатор и руководитель.
Арсений Кононов - штурман.
Лена, Настя и Люда - наши нимфы.
Рома Горобец - мальчик тоже впервые в походе.
В ходе путешествия возникли такие персонажи: Шура Коломоец - эритмист (см. философский словарь), его сестра Женя и подруга Наташа, ещё два Вячеслава, дядьки под сорок, из Москвы, но учились в Днепре. Были замечены в намеренном загрязнении речки Бурульчи бензином с целью поджигания оного.
|
|
Отъезд.
|
к содержанию |
Пропускаю сборы, в результате которых у меня на плечах оказался совершенно - так мне тогда казалось - неподъёмный Антей. Естественно, я опаздывал, и гора свитеров, консервов, ботинок, кастрюль, печенья и тому подобного едва уместилась в отведённых 65 литрах. Когда же, наконец, всё было заткнуто, обнаружился мешок макарон. Но и с ним разобрался, и, хотя лапша лезла из ушей рюкзака, принесши жертвы Эрмию, отчалил. С маршруткой мне повезло, и хотя влезал и вылезал минуты по три, водила смолчал.
На вокзале меня уже ожидали - Рома, Настя, и - я поначалу удивился - Славик Снегирёв. Поскольку у него на плечах присутствовал рюкзак, казалось, он собрался ехать с нами. Потом возникло предположение, что он изменил нам с Образцовым. Истина его появления на вокзале до меня дошла только в подземном переходе, где я обнаружил отсутствие рюкзака на спине Насти. Ещё одна встреча произошла на вокзале - я встретился с Леной Терещенко. Она - кошка, которая гуляет сама по себе, - отправилась нашим же поездом, но в прицепном вагоне на Керчь, на Казантип. Там у нее какая-то хатинка без удобств и соседей есть знакомая, вот и едет туда порисовать и отдохнуть от людей.
На перроне было дофига народу с рюкзаками, поезд оказался затаренным по третьи полки, и проводник - весёлый муж - успешно отшучивался от скандалов, предлагая постельное бельё.
Перед самым отправлением на перроне появилась мама. Попрощались, поехал.
Сначала сидели, трепались. С нами в купе ехали два татарина. Между собой они говорили по-нашему, со своими жёнами - по-своему. С ними тоже немного побазарили. Затем, возле Илларионова, отправился из своего 23-го вагона в Ленкин 27-й. Там, возле заднего окошка с видом на убегающие вдаль рельсы, мило потусовались. Стрельнули у некой девушки сигарету, выкурили её на пару - первую в этом году. Потом к нам присоединился Рома, но ненадолго. Некоторое время пришлось пообщаться с какими-то гопниками - не посылать же их (кстати, слово "гопник" имеет ли бранный смысл?). Ребята с предками ехали в Феодосию в какой-то пансионат. В общем, довольно нормальные личности, но общаться с ними на редкость не прикольно.
Покинув Лену около Запорожья, я уж было взгромоздился на верхнюю полку. Но тут выяснилось, что Запорожье уже здесь, и, пока я натягивал тапки, Рома вылетел навстречу Матвееву. Когда я, наконец, вылез, Рома меня обрадовал, сообщив, что Слава уже затарился со спальником в общий 13-й вагон, а рюкзак оставил на наше попечение. Занеся рюкзак, мы решили прогуляться по платформе в сторону общего 13-го. О Зевс, сколько рюкзаков! Никогда не видел такого столпотворения жаждущих природы! Совершив вечерний моцион, мы добрались до нужного вагона. Здесь мы предприняли безуспешную попытку проникнуть внутрь, после чего наш моцион назад превратился в забег на короткую дистанцию.
Столпотворение на платформе проникло и к нам. В наш вагон влезли какие-то дети. Они никак не могли разобраться со своими рюкзаками, их самих долго не могли разместить наставники, наставников никак не мог пристроить шутник-проводник. Последнему всё-таки после артистичного аукциона удалось сбыть какой-то тётке единственный (!) комплект постельного белья.
Я тем временем предпринял очередное путешествие по поезду, с Леной заточили по куску торта у гопников, постояли у окошка с видом на убегающие шпалы, и расстались. Оставаться в своём купе мне не хотелось, и я пошёл на поиски Славика. Поиск закончился в тамбуре нашего вагона - здесь он прятался от зубоскального проводника. Я соблазнил его и Ромку походом в гости к Лене. По пути Рома показал единственную открывающуюся без ключа дверь. Мы стояли на подножке, вдыхали свежий ветер ночи, любовались залитым Селеной-Луной Каховским морем, слушали не заглушаемый поездом прибой. Всё бы ничего, но тут набежали проводники и, грозя высадить с поезда, прогнали. Ребята пошли назад, я отправился к Лене, но её уже одолел Гипнос. На обратном пути встретил в тамбуре толпу проводников. Они хором курили, но по свежему воздуху я заключил, что нами открытая дверь долго не закрывалась.
Когда я вернулся, народ уже устроился спать. Слава пристроился к Роме, я отпустил с высоты второй полки несколько плоских острот в их адрес. Татары разместились напротив на второй и третьей полках и уже дрыхли.
Спать нормально мне не удалось. Всё время кто-то путешествовал по вагону, разговаривал, как это всегда бывает в плацкарте. Татары сошли в Джанкое, Славика согнал вечно шутящий проводник (а может, он сам слинял - это я проспал). Так мы добрались до Симферополя. Впереди нас ждали горы, солнце, несколько дней пути прогулочным шагом, чудесные тёплые вечера у костра, хорошее настроение и бухты Нового Света в конце пути!
|
|
День первый.
|
к содержанию |
Выпорхнув из поезда, мы поразились обилию рюкзаков. Кого здесь только нет! Спелеологи с горными касками, скалолазы с когтистыми причиндалами - их отличишь сразу, но различить между собой невозможно. Видел велосипедистов, выгружавших своих коней, и настоящих спортсменов-туристов с инструкторами. Но подавляющее большинство - такие же пижоны, как и мы, вооруженные рюкзаками самых разных конструкций, форм, размеров, ковриками, торчащими из рюкзаков, привешенными к ним самым хитрым образом, с котелками, спальниками, бледными лицами и жгучим желанием взобраться на какую-нибудь гору.
Приятно, но факт: нас встречали. Встретила нас, точнее, присоединилась к нам Люда - продолжать с нами авантюру.
Сразу отправились в троллейбусные кассы, заняли очередь (!). Я отправился выяснять, когда прибудет Козьмина. Здесь возникли сложности, пока я не вспомнил номер её поезда. Выяснилось, что это дополнительный поезд, и в расписании его нет, и что он вообще опаздывает, и что у нас есть до 9-ти ещё полтора часа времени.
Узнав сие, я отправился в общагу местного Строительного, прихватив с собой Рому. До Москольца прошли пешком, прошли по переходу в надежде купить плёнку. Далее отправились на местный рынок, где полусонный парень-торговец сбыл нам коробочку "Коники". Хотели у него же купить фонарик. Далее Рома безуспешно пытался позвонить домой с переговорного пункта. В Крыму такой обдолбанный переговорный пункт надо ещё поискать.
После мучительных воспоминаний и расспросов прохожих мы, наконец, нашли желанную общагу. Тут бабушка-вахтёрша наотрез отказалась нас пускать, поскольку оставить ей какой-либо документ мы не могли: студаки со Славиком, Настей и Людой остались стоять в очереди за билетами на троллейбус. Сначала мы просто препирались, затем бабулька отправила какую-то девушку, как выяснилось, не на тот этаж. Наконец, наша взяла и я был пропущен внутрь. По пути я встретил девушку, которая, естественно, сообщила, что в данной комнате нет никого. Поблагодарив и извинившись за беспокойство, на следующем этаже я лицом к лицу встретил Айдера.
Айдер как раз собрался домой делать проект на праздниках. Он нёс несколько рулонов изрисованной бумаги. Хотя его автобус останавливается на Москольце, он проводил нас до вокзала. Оказывается, он уже ходил в горы где-то под Бахчисараем. Моё письмо с предложением присоединиться к несостоявшемуся походу он получил, естественно, слишком поздно.
На вокзале вышла небольшая неразбериха со встречей Лены. Её отправился встречать Слава - вместе с билетами и студаками. Следом отправились мы с Ромой, причём успешно. Тем же поездом прибыло довольно много знакомых. Около нас примостилась команда с Наташей Головченко, Образцов со своей компанией, ещё... (всех не вспомню - не всех видел). В троллейбус залезали последними, когда наконец-то появился Слава. Салон был забит, причём большинство пассажиров - туристы. Запомнился один парень, похожий на Цоя, и на своём древнючем маге он крутил "Кино". В поездке Слава ввёл элемент централизации: собрал у всех студаки и 20 гривен. Я повозмущался, но бунтовать не стал.
Вылезли, как и большинство других туристов, на Ангарском перевале. После небольшого перекуса и перераспределения груза отправились вверх. Прошли обелиск, и стали подниматься на северо-восток. Тут я оценил всю тяжесть рюкзака, что легла на меня. Плёлся я "замыкающим", на самом деле идти быстрее не мог. Часто делали привалы, так что несколько групп, в том числе с Цоем, ушли вперёд.
Так мы постепенно и медленно поднимались, я плёлся позади и в навигации не участвовал. Подобрал здоровую живописную рогатину, выбеленную Хроносом, уже без коры и в трещинах, но крепкую, во время тяжёлого подъёма она мне только мешала, она даже не уберегла от падения, из-за которого я порвал джинсы на колене. Наконец, мы вышли на склон Лысого Ивана, - это я понял по открывшемуся виду на Лучистое, Южную и Северную Демерджи и где-то далеко внизу - на Алушту. Прямо внизу, под обрывом, открывался удивительный вид на жёлтую от одуванчиков полянку. Далее простирался взгляд к Лучистому, Долине Привидений и Хаосу. Тут замечательно видны Понт, славный город Алустон, трасса к нему, пифоном извивающаяся вдоль отрогов Чатырдага, чёрная вершина его поблёскивала лоскутками снега. Обойдя вместе с какой-то группой скалистый гребень, заросший чем-то непролазным и колючим, мы вышли на пологий склон Лысого Ивана, обращённый к Северной Демерджи.
На этом месте я уже был 3 недели назад. Тогда мы поднимались из ущелья вдоль склона Демерджи, но из-за сильного тумана, что нёсся вверх по склону, тогда было трудно определить это место. Там, где лежал снег, теперь всё цвело.
Здесь, возле тропы, уже стоял какой-то лагерь. Всё капитально: палатки, очаг, дети резвятся. Мы пристроились рядом - заточить кусок сала. Кроме того, здесь где-то неподалёку находится источник. Пока барышни готовили бутеры, мы прошвырнулись его найти и наполнить пузыри. Источник представлял собой ямку под камнем, где было места только зачерпнуть кружкой из куска бутылки, а воды не хватало не только на ручеёк, но и восполнить вычёрпываемые запасы. С наполненными пузырями вернулись на привал. Я попытался изобразить угольком скалы, но удовлетворён своей работой не был.
Тут нам крупно повезло. Мы познакомились с хорошей компанией: Саша (Шура) - когда-то учился в Горном, а сейчас учится (пусть простит, если неправильно назову) на эвритмиста в Москве, его сестра Женя, которую он называет Жека, и Наташа. Обе девушки учатся в Горном. Пригласив их разделить трапезу из сала с шоколадом, выведали их планы - пещеры. Первая из них - Ман - находится неподалёку по склону Демерджи, и Саша предложил пройтись к ней, нахально бросив рюкзаки в чужом лагере. Так мы и поступили. До пещеры добрались довольно быстро - она на север от седловины между Демерджи и Иваном. Здесь открывается удивительный вид на Степной Крым, - кажется, виден Симферополь.
Пещера встретила нас холодом, сыростью и хлюпаньем под ногами. Дальше первого зала мы не пошли, да и не могли: у Саши из всех спелеологических прибамбасов имелись верёвка и два шахтёрских фонаря. Его надежды встретить здесь спелеологов не оправдались, необходимой техникой лазания по пещерам никто не обладал, и мы по очереди посмотрели в мокрую и мрачную дыру, гордо именуемую колодцем и за которой, по утверждению Саши, скрываются ещё четыре зала, и в которую он когда-то уже влезал. На обратном пути Рома влез на дерево, под которым посеял ножку от Митиного штатива. Пропажу он обнаружил только на привале, сразу побежал назад. Пока он бегал, мы отгавкивались от лесника. Лесник прибыл верхом и старался с каждого туриста скачать по две с полтиной в обмен на сомнительные бумажки с правом дневного пребывания в горах. Саша наотрез отказывался платить, мы энтузиазма не проявляли, и через полчаса препирательств наша взяла и мы продолжили путь.
Мы двинулись по направлению к Демерджи, на восток. Затем некоторое время топали по дороге вдоль склона на север, и вдруг Саша резко повернул на крутой склон. Несмотря на моё сопротивление, народ последовал за ним. Я плёлся позади, старательно траверсируя подъём, и поэтому здорово отстал, хотя не устал. Так мы двигались с небольшими привалами на северо-восток, пока не влезли на яйлу. Тут Саша предпринял ещё один необъяснимый поворот. Вместо, чтоб теперь идти к вершине на юге, до которой оставалось километра полтора напрямик и метров 60 по вертикали, он пошагал на северо-восток, постепенно огибая вершину с севера, как если б её опасался.
Мы шли по живописным местам. То и дело выступы скал образовывали причудливые гряды, которые торчали над плато, как гребни исполинских ящеров. Если б не рюкзак, я бы обязательно облазил их все. Кое-где имеются посадки сосны, берёзы. Деревья в таких местах просто в жутком состоянии: в одновозрастных посадках деревья страдают от болезней все одновременно. Поэтому тут так много валежника и бурелома.
В одном из таких мест мы устроили нашу первую ночёвку. Здесь настала моя очередь терять вещи: на первом месте, где мы было бросили шмотки, я оставил куртку и потом долго искал её на новом. Зато с костром не было никаких проблем, к тому же им занимался Саша. Сходил с Сашей и Ромой за водой, в живописное ущелье с красивым буковым лесом на север от стоянки. Родник напоминал тот, из которого мы черпали влагу на Лысом Иване. На обратном пути на меня напал приступ "топографического идиотизма", я начал спорить по поводу правильности маршрута, но оказался не прав.
Саша на окрестных холмах попасся на симпатичных жёлтеньких цветочках без особого запаха - первоцветах, как он их назвал. Эти цветочки мы сварили вместе с чаем, для коего предназначили Шурин котелок (наш определили для еды). Не могу сказать, чтоб эти цветочки придавали какой-либо вкус, в чае они выглядели какими-то сопливыми тряпочками.
Сделал ревизию посуды, которую тащил. В огромный котелок помещались почти все миски, кружки, ложки. Лучше всего запихивалась кружечка Ромы. От её размеров он сильно страдал (интересно, что бы сказал на это Фрейд?), и я поделился с ним запасами чая в своём ковшике. При детальном подсчёте выяснил, что не хватает одной ложки. Сознался Славик: не взял. Как он объяснил, он обходится прекрасно палочками, выламывая на каждой стоянке новые. По-моему, он просто забыл ложку, поскольку часто пользовался чужими.
Устроили тент, сготовили кашу, занимались своими делами: кто гулял по окрестным гребням, кто писал, играл на гитаре, вырезал палочки, рисовал, искал куртку... Когда стемнело, парни отправились на боковую, кроме Шуры - он остался кифарой услаждать слух наших нимф. А ещё он отколол над нами прикол.
Уж было забрался я в спальник, как увидел пляшущую на полиэтиленовом тенте красную точку лазера. Она исчезла так же быстро, как и появилась.
- Ты видел? - спросил у Славика.
- Видел, а что это?
- Лазер, наверное...
Красная точка мелькнула снова, на этот раз она была на деревьях рядом с тентом. Казалось, луч был от костра.
- Откуда?
- Откуда хошь - он далеко достаёт.
Пятнышко мигнуло снова на полиэтилене. Теперь оно явно было со стороны, противоположной костру. Я осторожно вылез из спальника, прокрался к костру, как в шпионском фильме, и доложил обо всём Саше.
- Точно лазер?
- Да.
- А откуда?
- Со стороны того холма.
- Пойди посмотри, кто там.
И я пошёл, сжимая в руке тесак. Когда я обернулся, Шура посветил своим дурацким лазером мне в лицо.
|
|
День второй.
|
к содержанию |
Ночью была огромная луна. Хотел растолкать Рому, чтоб тот сделал несколько снимков, но тот заявил, мол, хочешь - сам фотографируй. За ночь сильно замёрз, а к утру с тента капал конденсат. Растолкал Славу, вместе скинули мокрый полиэтилен. Саша уже хлопотал у костра.
Пока девчонки готовили завтрак, мы с Ромой прогулялись по окрестным гребням. Добрались до обрыва над Джурлой, слушали шум воды, фотографировали. Вернулись - завтрак съеден, только наши миски с кашей.
После завтрака выступили на северо-восток в сторону горы Тирке. Пройдя километра три-четыре, Шура предложил пройтись по плоскогорью без рюкзаков. Рюкзаки мы бросили в сосновой посадке в стороне недалеко от дороги. Деревья в ней в на редкость болезненном состоянии, валежник и прошлогодние травы сухо хрустели под ногами. Скинув рюкзаки, мы прикрыли их сухим лапником, который здесь в изобилии. Если кто-то захотел бы нам кинуть лажу, хватило бы одной спички. Удивляюсь, как в этом месте давно не было пожара - ни следа за последнее время.
Далее мы отправились на юг. Подойдя к ущелью на этот раз с восточной стороны, откуда доносился шум Джурлы, Саша поставил на голосование: либо идти на Джур-Джур, либо послоняться по скалам над ущельем. На водопад решили топать Слава, Лена и Наташа, мы же вшестером (Саша, Рома, Женя, Настя, Люда и Я) прошвырнулись по плато. По пути фотографировались, Саша встретил знакомых, загорали, влезали на живописные скалы. Над этим местом высится триангуляционный знак, обозначая, как мне кажется, вершину Тирке. Мы обходили его с запада и юга, но не влезали на него. Вдали, на западе, обозначили вершину Северной Демерджи два железных монстра непонятного назначения, отсюда они выглядели двумя мухами на спине слона. Между Демерджи и нами пролегло ущелье, и в нём что-то гулко журчало. Наверное, там где-то внизу идут трое наших (раскольников). Далее, на юг, как на ладони, лежало Генеральское. От него в сторону моря извивалась дорога. Море, в мглистой дымке, открывалось за окрестными скалами и прибрежными холмами и сливалось с небом. А в высоте орут жаворонки. Красота... А туристов! Мы могли наблюдать две-три группы одновременно, а на живописных утёсах надо было ждать, пока сфотографируется предыдущая компания. У меня был довольно живописный вид: белые шорты, выглядывающие из-под обвязанной рукавами вокруг пояса куртки, рогатина с развевающейся на ней футболкой, воинственного вида бандана на лбу и достойная Ареса рукоятка тесака в кармане куртки.
Погуляв так часа три, вернулись к своим шмоткам. Покуштували сначала расплавленный шоколад, затем - сало с арахисом и печеньем. Обнаружили, что кое-где переусердствовали с загаром, и Гелиос не пожалел наши шкуры. Я прошёлся по окрестным скалам к северу от посадки. С них открылся великолепный вид на равнины Киммерии. Где-то внизу примостилось селение, наверное, Перевальное, вдали виднелся Симферополь. Встретил Рому, который под скалой обнаружил останки какой-то халупы и некоего зверя, наверное, лисы. От не фиг делать попытался зажечь шарик навоза какой-то козы, безуспешно. Прометея из меня не вышло.
Не дождавшись компании Славика, Шура взял с собой верёвку и Рому и отправился на поиски их. В случае их не появления через час я получил наказ разбивать лагерь, сходить за водой в то ущелье, где мы набирали на прошлой стоянке.
С места, где мы возлежали, была видна дорога, но наблюдать можно было только ноги идущих по ней. Сколько ног прошло мимо, пока не появились наши. Они были не одни: Шура по пути встретил своих знакомых, одного из них (или больше) мы видели сегодня на плоскогорье. Это были: два мужика, оба Славы, один светловолосый, другой - чёрный и бородатый - одна дама - жена одного из них, и двое мальчишек лет по 10 - дети. Все они хорошо укомплектованы, у одного из мальчишек - настоящий "Ермак" с колёсиками, у каждого по альпенштоку, вырубленному из молодого бука. Светловолосый Слава просто воспрянул, когда узнал, что тут целое шобло архитекторов - сам он закончил ПГС в родном Строительном, сейчас работает в Москве. Как и многих продвинутых пэгээсников, его гнетёт комплекс неполноценности перед осчастливленными учёбой на Архитектуре.
В этом составе - а теперь нас было 14 человек - мы выступили в путь. Вёл нас всех неутомимый Шура, и не всегда самым прямым маршрутом. Сейчас он нас сразу вывел на дорогу - на юг, по которой мы пошагали на восток. Далее, описав дугу километра полтора длиной, он повернул на северо-запад, и мы таким образом оказались на скалах над издохшей лисой, метрах в четырёхстах к северу от места парковки рюкзаков.
Прошли живописный буковый лес, вышли к долине. Здесь было слышно далёкого соловья, где-то за леском в невидимом отсюда болоте орали лягушки. Всё замечательно, только шли мы в другую сторону.
Продолжая двигаться на северо-запад по красивой долине, пройдя мимо какого-то красного памятника, мы пришли к речке с говорящим названием Малая Бурульча. Здесь я пожалел, что заткнул свои горные ботинки на дно рюкзака: мы скакали по камням в русле реки, и непромокаемая нескользкая обувь была б в самый раз. Саша, ведший нас, ещё на предыдущем привале, под памятником, переобулся и теперь прыгал где-то впереди, и догнать его не представлялось возможным. А сделать это очень хотелось, хотя бы для того, чтоб намекнуть, что за весь день мы ни на километр не приблизились к цели.
По дороге я разговорился с Вячеславом, тем, что светлый. Он работает в Москве на строительстве, выбирается иногда в Крым, здесь он уже излазил всё. Часть нашего разговора, в частности, его предложение распить бутылку, Гера донесла до ушей Славы (Матвеева), который, отозвав меня, категорически попросил сухой закон блюсти.
Хотя лучезарный Гелиос уже покинул нас, а в ущелье, где мы шли, уже спустились сумерки, всё же место для ночлега никто, казалось, и не думает смотреть. Когда уже моё терпение было на исходе и я собирался предложить Славику падать, мы внезапно пришли.
Здесь, в ущелье, уже упала ночь, и к тому же на месте предполагаемой стоянки расположилась лагерем довольно большая группа туристов. Здесь действительно великолепное место! В глубокой теснине, поросшей вековыми буками, билась об камни речка. В этом месте она падала двумя водопадами, разбиваясь об чёрные скалы. Сверху, над высоким холмом к западу от нас, сияло закатом небо. Я бросил рюкзак и дубину и попёрся туда искать место для стоянки, тогда как более благоразумные господа Вячеславы сразу разбили лагерь возле воды, а Шура пристроился рядом с ними. Таким образом, когда я пришёл доложить, что более-менее ровное место обнаружилось на холме метрах в четырёхстах отсюда, все уже расположились лагерем возле водопада. Сюда уже притащили все шмотки, в том числе и мой рюкзак. Рома, принёсший его, заявил, что его ноша тяжелей, на что я предложил ему поменяться. Единственное, что осталось - мой дрын. Лежит он, наверное, там и сейчас, если не пустил какой турист его на хмыз. Сознаюсь, бросил я его не потому, что Афина затмила мне память, что он мне очень мешал, или как жезл своей физической усталости. Я просто обломался за ним переться по темноте. Прощай, мой дрын, бросил я тебя в далёком ущелье...
Поскольку огонь уже разожгли, поставили палатки и собрали дрова, мне осталось взять на себя общественную функцию водоноса. И полез я под водопад, и долго в кромешной тьме пришлось мне спускаться к воде. Нимфа реки играла со мной: пока набирал воду в один пузырь, другой тонул, пока выуживал второй, третий норовил уплыть, когда ловил третий, первый снова хотел утопиться, пока и его доставал, сам искупался.
В кромешной тьме стали обустраивать ночлег, в чём нам очень помогли фонари Шуры. С огромными аккумуляторами, они казались бездонными амфорами света, и ослеплённая 12-ти вольтовыми лампочками Геката-Ночь теряла свои чары.
После ужина сидели у костра. Саша добыл гитару, все её мучили, и домучили, отвалился лад. Светлый Вячеслав сыграл, спел Гумилёва (не знал, что давно уже к словам написана мелодия), Сашу Чёрного, Высоцкого. Когда уставшие от концерта авторской песни и доевшие банку сгущёнки (о Зевс, как они её открывали - воистину по архитектурному!) Настя, Люда, Слава и Рома отправились на боковую, я почитал немного Кривина. По-моему, не впечатлило.
Спать устроились, как эллины. В Гинекей - палатку Саши - отправили девушек (как они там поместились?!), а самого Сашу мы приютили в нашем полиэтиленовом Гименее. Ночью прошёл дождь, но небольшой и без последствий, только мой рюкзак оказался в луже. Водопады шумели в такт дождю, побеждая все остальные звуки.
|
|
День третий.
|
к содержанию |
Встала с перстами пурпурными богиня зари Эос, и светлый Гелиос заглянул в ущелье к нам. Водопады, оставшись всё ещё в тени, казались ещё более свирепыми и дикими, и водные процедуры у них были просто захватывающими. Правда, я не купался, только побрился.
После быстрого завтрака стали собираться. Тут я заставил всех ждать, поскольку отказался запихивать в рюкзак немытую посуду и непросушенный тент. Под полиэтиленом листья оказались совершенно сухими, чего не скажешь о самом тенте, он намок и от дождя сверху, и от конденсата изнутри, и весил в несколько раз больше. Наконец, и это было решено, мы попрощавшись с господами почти архитекторами, тронулись в путь, вдоль речки на северо-восток.
На этот раз я обул Горные Ботинки. О Эрмий, что тои крылатые сандалии! Как в них замечательно скакать по камням прямо в воде! К тому же я ради интереса поменялся со Славой рюкзаками - Рома отказался -, и теперь летел впереди рядом с Шурой. Рюкзак оказался намного легче моего и к тому же лучше сидел на спине, и когда я перепрыгивал, он как будто сам поднимал меня в воздух.
Двигаясь так, мы и не заметили, как речка становилась уже и маловодней, пока совсем не исчезла.
- А где вода - я недоумённо оглядывал отполированные каменные ванны.
- А как ты думаешь? - вставил Саша.
Вода, очевидно, была здесь, бежала она рядом, но под землёй.
Оставив этот феномен, мы повернули направо и стали карабкаться по склону ущелья на восток, перелезая через отроги Юки-Тепе. Вскоре, преодолев подъём, спустились в соседнее ущелье с речкой, похожей на Бурульчу, с такими же скалами, таким же вкусом воды и направлением течения, с названием Су-Ат. Только шли мы теперь не вниз, а вверх по течению, примерно на юго-восток, любуясь причудливо отполированными водой скалами. Иногда они образовывали замечательные бассейны, куда водопадиками падала вода. Саша пообещал нам купание в этих нимфами созданных ваннах.
Возле одного из таких бассейнов мы остановились. Кроме нас здесь стояла огромная (человек 20) группа туристов. Они варили какую-то кашу, собирали рюкзаки, короче, мешали купаться. Бросив рюкзаки и лишнюю одежду и взяв полотенца и запасные трусы, наша мужская половина побежала обратно вниз по течению. Здесь, в красивом, большом и глубоком (более метра) бассейне мы замечательно понудили - все, кроме Славы. Я даже немного понырял в холодной прозрачной воде, а затем посидел под небольшим водопадиком.
Вернувшись, мы обнаружили, что толпа туристов свалила, оставив нам в распоряжение это замечательное место, даже не погасив костёр. Подбросив дров, стали варить еду для обеда. Я с Ромой полез наверх, на гору, нависшую к востоку над этим местом. Здесь росли удивительные по красоте и величине красные пионы и какие-то другие жёлтые цветы. Немного пофотографировав их, поднялись выше. Здесь, метрах в 70 над речкой, имеется грот, его мы видели снизу. Внутри - кострище, запас дров, на жерди висят крючья для котелков, а на стене рядом - лошадиный череп в прекрасном состоянии. Сюда хотел привести нас Шура вчера на ночёвку, но не успел, как ни торопил.
Спустились как раз к еде. Я взял свои ковшики с ложкой и едой и перешёл на другую сторону речки. Здесь она мягко перекатывает свои воды по большому вогнутому камню из известняковой ванны в большой бассейн. Усевшись на гребне камня, я зачёрпывал кружкой воду прямо из ванны. Тут же растёт речная мята, её мне по очереди показывали, - великолепная приправа к еде.
В это время к нам вышел бородатый Вячеслав с сыном. Они прошли сюда напрямик через Юки-Тепе с нашей общей стоянки у водопадов, где они остались ещё на день.
Пообедав, собрались и тронулись в путь. Теперь нам надо было добраться до грота, подъём был особенно тяжёл на сытый желудок, к тому же Слава отнял свой рюкзак. В гроте стали снова фотографироваться, Шура захватил один из крючьев, и только после того двинулись дальше. Теперь наш путь лежал на юг, вдоль вершины холма, по интересному месту. Слева дугой нависала скала, шли мы по идеально ровной площадке метра четыре в ширину и с небольшим плавным подъёмом вдоль, внизу шумела речка, а за ней через ущелье проглядывали далёкие горы. Поскольку площадка была совершенно ровной, а вдоль неё на сотни метров шла полукруглая скала, казалось, что это выбитая Сизифом в горе дорога.
По этой дороге вышли мы на какую-то гору. Здесь был какой-то заброшенный огород, останки недостроенной хибары и груды мусора. Сразу за огородом стали спускаться в густо поросшее буковым лесом ущелье. Здесь я пожалел о своей рогатине, ведь альпеншток был бы здесь кстати, среди густой опавшей скользкой листвы опасно прятались коварные камни. Девушки весело, не думая об осторожности, бежали вниз. Я шёл вместе с Сашей.
- Смеются, значит, всё будет в порядке.
- А что может не быть в порядке?
- Опытный турист здесь если и пошёл бы, то осторожно делая каждый шаг.
Тем не менее мы благополучно, не считая двух ушибленных задниц и трёх стукнутых колен, спустились на дно ущелья и продолжили свой путь. Вскоре вышли к руслу какого-то ручья. Самого ручья не было, и шли мы здесь, как по дороге, через красивый буковый с дубом лес, в каком в сезон должно быть море грибов. Вместо грибов по пути мы нашли, как и предсказывал Шура, несколько лошадиных черепов на небольшой стоянке. Здесь нас застал мелкий, но долгий дождь. По дороге напевал песенки, среди которых - и "Heavy Horses", "Moth", "Gallows Pole".
Продвигаясь далее на юго-восток, дошли мы до небольшого ручейка и потопали вдоль него. Солнце клонилось к закату, надо было спешить устраивать стоянку. Наша команда растянулась метров на шестьсот, я отстал, чтоб меня могли видеть Люда с Настей. Когда заметил, что авангард во главе с Сашей и Славиком и не думает оглядываться, не то чтоб ждать, перешёл на полу бег. Догнать мне их удалось только через полчаса, когда они хитрым манёвром вошли в лес и зачем-то повернули назад. Здесь я высказал своё "фе" по поводу такой организации.
Стоянку устроили в лесу, пройдя почему-то метров двести в обратном направлении. Теперь мы отказались от разделения на Гименей и Гинекей и устраивались покомандно. Я повесил две верёвки между деревьями, так чтоб повесить на них мокрые шмотки. Унылую атмосферу вечера скрасил Саша, подражая выпи и сове. Я, Славик и выпь ему помогали.
С неба что-то норовило пролиться, но вещи на верёвках удалось просушить. Прогуливаясь по лесу возле лагеря, видел отблески ещё двух костров, один к северу, другой - на юго-запад от нас. Шура уточнил, что недалеко ещё по меньшей мере две стоянки. Перед самой ночью устроили консилиум на тему продолжения маршрута. Рома и Люда предлагали согласиться идти вместе с компанией Шуры по пещерам. Есть шанс встретить группу спелеологов, упасть им на хвост и с их помощью и снаряжением проникнуть в не очень глубокие залы. Слава хотел продолжать маршрут, который сам и продумал, до победного конца, но гордо отмалчивался, приберегая красноречие для последнего слова, и хранил безразличную мину. Я ораторством также не увлекался, желая дойти до бухт Нового Света, горы Сокол, склепа кн. Голицына и завода Шампанских вин. Что до бухт, меня поддержала Лена. Настя хранила безразличие, более склоняясь к морю, чем к пещерам. Утром наша взяла, и мы, в свою очередь, предложили Шуре, Жене и Наташе двинуть с нами. Они отказались.
|
|
День четвертый.
|
к содержанию |
Утром нас разбудило яркое солнце. За ночь мы так намёрзлись, что хотели просто поспать на наконец-то просохшей лужайке под тёплыми лучами. Северный Борей усилился, но чистое небо успокаивало своей синевой.
Я набрал пузырей и отправился с Ромой за водой. Здесь протекает ручей, немного к северу в него впадает другой, далее - ещё несколько. Вчера мы проходили их все, так же, как и родник, к которому я направлялся. Источник находился метрах в ста на восток от стоянки, среди небольших скал и высокой травы, скрывающей болотистую почву. Наводя утренний марафет, выяснил, что несмотря на заплаты бактерицидного пластыря таки ещё больше растёр ноги.
После завтрака, собравшись, вместе продолжили путь на юго-восток в сторону Караби яйлы. Сразу за ручьём начался красивый, но крутой подъём. Здесь встретили огромную (человек 50) толпу туристов, которая спускалась навстречу. Я пересказал вкратце путевые заметки Жени Образцова, как тот путешествовал в составе группы в более 60 человек. После подъёма поменялся рюкзаками с Шурой. Его 120-литровый рюкзак, раза в полтора тяжелее моего, сидел на плечах замечательно, и я шёл тем же темпом, что и со своим. Саша утверждал, что перед отправлением его рюкзак весил 36 килограммов, затем он привесил к нему гитару и переложил часть груза от девушек. С момента старта оттуда ничего не съели. По поводу моего он отметил кошмарное неудобство из-за неотрегулированных лямок, а так же что он раза в два легче. После полукилометровой прогулки он взялся поправить лямки, но особых отличий я не ощутил. Меняясь назад, он отметил, что да, рюкзак легче, но килограмм на 8, но не в два раза. Разбираясь с лямками, мы отстали метров на 200, которые Шура быстро нагнал и снова шагал впереди. Я же ещё доставал куртку, затем другую куртку, потом запихивал печенье, затем укладывал куртки сверху, и после долго нагонял компанию.
С утра погода сильно изменилась. Ветер ещё более усилился, неся с севера холодные тучи. Со стороны скрытого холмами побережья внезапно поднялся встречный Нот. Интересная картина: сильный ветер и несущиеся на юг, ему навстречу, облака. Вскоре ветер с юга тоже обзавёлся тучами, но они летели уже значительно ниже, цепляясь за горы и роняя мелкий дождь.
Так мы вышли на Караби. Справа, к юго-западу, был поросший лесом склон горы Кара-Тау, справа и назад, к северу, было некое сооруженьице. Саша пояснил, что это - колодец, Чабан Чокрак, один из немногих источников питьевой воды на Караби, но качества плохого. Здесь мы расстались. Шура со своими девушками повернул на право, на юго-запад, направляясь к горе. Мы же направлялись по яйле в сторону каких-то непонятных Малых и Больших Ворот, что на восток юго-восток.
Караби встретила нас коварством своих воронок. Пока мы шли по дороге, этого не замечали, как и промокшую под мелким холодным дождём траву. Воронки - ямы в холмах яйлы, диаметром в 100-200м и глубиной 10-20, они обращены почему-то своей скалистой отвесной стороной к югу, так что если заходить к ним с севера, как шли мы, можно не заметить не только обрыв, но и саму воронку, так что потом надо её обходить по скалистому гребню. На дне воронки иногда растут несколько деревьев, и у меня возникла мысль, что в случае необходимости мы можем устроиться на ночь в одной из них. Кроме того, скалы могут предохранить наш хлипкий тент от северного ветра. Почти все вершины окрестных холмов являются гребнями подобных воронок, причём на некоторых уложены пирамиды камней. Слава высказал гипотезу, что это - ориентиры, по которым следует идти путникам, на что я предположил, что это - могилы забредших сюда туристов, уложенные их безутешными спутниками. Обнаружили несколько колодцев - выходы пещер.
Природа здесь богата разве только травами, из которых процветал первоцвет. Деревья, как я уже отметил, растут только на дне воронок, и то не везде и какие-то несчастные. О присутствии представителей фауны можно судить по помёту - это, в первую очередь, целые табуны лошадей, которые гуляют здесь постоянно и к нашему приходу все почему-то спрятались, а так же нечто козлоподобное, оставляющее после себя мелкие катушки, и тоже куда-то пропало. Ещё жаворонки, висящие в сильном ветре метрах в пяти-десяти над землёй и орущие сквозь дождь.
После блуканий по мокрой траве Эрмий вывел нас на дорогу. Здесь возникло препирательство, не могли решить, в какую сторону идти. Слава решил, что мы прошли уже довольно далеко и вон та царапающая тучи гора в трёх километрах справа и есть Малые Ворота и что нам туда. На это я заявил, что мы крутимся вокруг воронок и, в лучшем случае это гора Белая, что находится к югу от Кара-Тау что мы обходили с севера. Достав карту и компас, выяснили, что так оно и есть, и это же подтвердили посланные нам Афиной москвичи. Я попытался объяснить Славику, как брать азимут или по ориентирам определить своё местонахождение, тот с умным видом взял у меня компас (у меня крутой компас), и так на него ни разу не взглянул. Поскольку солнце постоянно скрывалось в проносившихся низких тучах, а топать навмання я не хотел, пришлось отобрать.
Дорога нас привела к глинистым размытым холмам. Такие холмы мне приходилось видеть только в окрестностях Солнечной Долины - это унылое зрелище достойно Аида. Встретили туристов, которые подсказали путь к Малым и Большим Воротам, и через полчаса пути мы добрались до Малых.
Это место представляет собой ущелье, закрытое с севера и юга высокими скалами. В ущелье - густой буковый лес, по дну проходит грунтовая дорога. С яйлы здесь очень крутой спуск - мы сбежали и остановились в самом низу. Здесь очень тихо - скалы защищают от свирепого Эола, и только редкий боковой ветер может занести сюда непогоду. Но и тогда в лесу ветра не будет, его сдержат вековые буки. Решили искать место для стоянки. Мне сразу приглянулась полянка, на которой лежала старая покрышка и которую было заметно с дороги. Другого места подыскать не удалось, и бросили якорь здесь.
Надо сказать, что в этом месте нам встретилось особенно много туристов. Здесь были ребята из Донецка, Харькова, Одессы, Полтавы, наконец, мы - достойные представители Днепра. Несколько компаний прошли мимо нашей стоянки за водой. Хотя у нас и был запас воды с Су-Ат, мы со Славиком решили присоединиться к ним с двумя пузырями, тем более, что два неких туриста любезно согласились вести весь демос к недалёкому роднику. И действительно, по карте здесь изобилие воды. Для начала эти два Сусанина выяснили, что родник в ущелье пересох, и, подобрав ещё жаждущих, повернули на Караби. Перед подъёмом на яйлу они долго раскурочивали пузырь, вкладывали туда какое-то послание, затем пристраивали это на придорожный камень. Поднялись на хребет, траверсировали вершину, затем, направляясь на запад, пришли к глинистым оврагам, мимо которых проходили. Мы со Славой начали шутить, чем далее, тем более зло - все были очень уставшие, голодные, а некоторые жаждали, в том числе крови. Запомнилась компания харьковчан - два парня со здоровыми рюкзаками, они шли упрямо и уверенно, невзирая на усталость дня. Они решили располагаться на стоянку на Караби, поближе к воде, и привести сюда отставшую толпу. Наконец, в одном из овражков нашли меленький ручеёк, но и подступиться к нему было сложно. Сусанины утопали с толпой вниз по течению, на юго-запад. Мы же со Славой стали искать источник, но безуспешно. После двадцатиминутных хождений мы подобрались к ручью. Здесь, в лужицах с редкими лягушками мы кое-как, стараясь не баламутить воду, набрали четыре литра мутной с привкусом ржавчины жижи.
Ужинали овсянкой - остатки Роминых общаговских запасов: Слава, сколько я ни настаивал, не взял ни крупинки. С ним, очевидно, были согласны девушки, которые ели запаренные кипятком хлопья без энтузиазма, и мне посчастливилось за ними подъедать. Избалованные, они не понимают, какой кайф не отдирать прикипевшую еду от посуды при отсутствии воды.
Настроение у народа ухудшалось вместе с погодой, а вместе с ними и самочувствие. После ужина я предложил в профилактических целях раздать водку, что взяла по моему настоянию с собой Лена и которую я тащил у себя. Все были не против, даже Слава поддержал Асклепия в Дионисе. Только Лена была против такого врачевания, я вынужден был отказаться. Так мы обломали народ от самолечения, что не улучшило ни настроения, ни здоровья, ни погоды.
Тент повесили как можно ниже, с одной стороны придавили его камнями, стараясь заделать надёжнее. Полиэтилен мы уже где-то продрали, я в темноте пытался завязать узлом дырку на нём. Сфотографировались со вспышкой у костра, отправились спать. Тем временем колебатель земли Посейдон поднял страшную бурю. Даже здесь, в глубоком ущелье, ветер буйствовал с упорством фавна. Его не могли сдержать ни скалы, ни тем более деревья, и наш бедный тент принимал на себя весь гнев богов. Зевс, чем прогневали тебя, олимпийского громовержца? Казалось, ещё один порыв ветра - и полиэтилен будет порван в клочья, и нас накроют дождь и холод. Достаточно обломанной ветки - и конец нашей палатке, а недалеко отсюда я видел недавно упавший вековой бук - на нём ещё листья не завяли. Среди ночи порывом ветра вырвало колышки с нашего со Славой края - он, объятый Деймосом, закричал. Я всю ночь стягивал с Лены свой спальник (на её спальнике мы лежали - надо же было на это согласиться!), несчастная, она замёрзла и обиделась на меня.
|
|
День пятый.
|
к содержанию |
Утро затянулось для нас до полудня - шёл дождь, холоднючий ветер не стихал, и никто не хотел вылезать из-под тента. Первой вылезла замёрзшая и обиженная Лена, неизвестно, зачем. Я последовал за ней, когда проснулся. Она пыталась согреть себя и костёр, но безуспешно, дав мне прочувствовать этим всю мою вину. Я пообещал исправиться, отправив её домой, за сегодня же дойдя до ближайшей трассы.
Помыв грязную со вчера посуду, я собрал все оставшиеся пузыри, вылил из них остатки воды в котелок и побрёл на яйлу за водой. О Зевс! Неоценима милость твоя! Какое счастье, что посланник твой Эрмий проводил нас в это ущелье, не оставив нас ночевать в одной из этих воронок! Сильный Нот гнал низкие тучи прямо по скалам, как Полифем своих овец. Трава была покрыта не инеем - полумиллиметровым слоем льда, вечно жёлтые первоцветы пожухли под тяжестью замёрзшей воды. Был полдень, и солнце на несколько секунд пробивало иногда лучами грозный туман туч, но ветер снова нагонял моросящую непогоду, и тогда всё скрывалось в мчащейся пелене.
Я не пошёл тем путём, как шли мы за водой вчера. Траверсировав вершину, я пошёл на запад-юго-запад, и вскоре увидел сквозь просвет в тумане озерцо. Дойдя до него, обнаружил затянутую тоненькой плёнкой льда лужу метров десять в диаметре, образованную в истоке глинистого оврага искусственной насыпью. Вода здесь ничем не отличалась от той, что набирали мы вчера вечером, разве только количеством.
Вернувшись, застал всё ту же картину: всеобщая спячка, и только Лена хлопочет у погасшего костра, как Даная возле своих детей. Всё (и огонь) проснулось только на вопрос "чего к завтраку изволите?".
Выяснив, что девушки не желают продолжать поход, мы заглянули в карту и обнаружили ближайшую трассу как раз у себя на маршруте, так что стали собираться в путь.
Выступили в первом часу, предварительно сфотографировавшись втроём на суку бука, того, к которому привязывали тент. Теперь мы шли на восток, оставляя скалистые обрывы к северу. Встретили несколько групп, две из которых двигались в ту же сторону, что и мы, и две в обратную. Среди них была одна супружеская пара из Москвы с двумя детьми: трёхлетним и семимесячным. В нашу сторону шла серьёзная компания, с солидными дядьками с видеокамерами. Обгоняя их, мы останавливались любоваться видами. К этому времени окончательно распогодилось, и с высоты гор мы любовались обласканным солнцем побережьем. Внизу простирались леса, зачастую насажанные, и виноградники. Отсюда они казались расчёсанными Титаном огромным гребнем, и полосы между деревьями и столбиками обозначали горизонтали холмов. Побережье представлялось довольно пустынным, чуть не единственное селение - Рыбачье - пристроилось у самой трассы, которая, как отсюда видно, проходит там прямо по пляжу. На одном из привалов мы остановились просушить шмотки и даже позагорать. Здесь Лена заявила, что хочет топать хоть на Северный полюс.
Так мы дотопали до горы Катран-Яккан-Тепе. Здесь к северу от нас гремела какая-то речка, а на востоке извивалась дорога из Белогорска в Приветное, которое растянулось от гор к самому морю. Далее, за горами, открывался вид на горы Перчем и Сокол, явственно виден был мыс Чикен. Природа изменилась, вместо высоких буковых лесов появились более низкие грабовые, всюду растёт шиповник, а на полянках начинала цвести земляника. Склоны стали более пологими и в многочисленных осыпях, что затрудняло продвижение. Так мы спустились к трассе. Прошли какой-то хутор со ставком, перешагнули поросший речной мятой ручеёк, и вышли к виноградникам. Здесь на Славика напал приступ топографического идиотизма, мы взбунтовались и попёрлись сквозь шиповник к трассе. Через кусты удалось продраться только Славе, он даже почти не порвал полиэтилен. Я попёрся за ним и застрял в густых зарослях шиповника, откуда мне удалось освободиться только с помощью тесака. О Арей, как я бился! Здесь полегло столько шиповника, что урожая с него хватило бы моему шестнадцатиэтажному дому со всеми соседями на год! Остальные ребята, вернувшись, благоразумно обошли это коварное место.
Взглянув на карту, обнаружили, что перевал Аликот-Богаз находится километрах в шести к северу. Мы слишком увлеклись, забирая вправо на Катран-Яккан-Тепе, и промахнулись. Теперь нам надо было подниматься по трассе до перевала, и здесь на Славу посыпались обвинения в неверном выборе маршрута, в том, что мы заблудились, ночью замёрзли и вообще попёрлись в горы. Не доведя нас до распри, Афина послала нам некого благородного мужа на колеснице - старой "Волге" -, который предложил подвезти. Мы усадили к нему рюкзаки с Настей и Славой и сами благополучно дотопали до перевала. Дорога здесь грунтовая, хотя на карте нарисовано твёрдое покрытие, и петляет она так нещадно, что расстояние в шесть километров по карте мы шли два часа. По дороге встретили харьковчан, с которыми виделись на Караби и которые по такой же ошибке забрели сюда.
К вечеру погода стала снова портиться, и снова тучегонитель Зевс стал собирать непогоду. Мы прошли от дороги вниз в ущелье по чему-то, когда-то бывшем дорогой, и устроили здесь стоянку. Это место защищено от ветра, недалеко, у трассы, есть источник, и единственный недостаток - с трассы заметно. Прошёлся с Ромой к источнику за водой. Источник благоустроен, к нему идёт вымощенная дорожка, и дата выложена: 19*3.
На ужин снова стал предлагать раздавить бутылку водки, и вчерашняя ситуация повторилась, и бутылка вернулась в рюкзак.
Всё ущелье здесь густо поросло лесом - я не понял, грабовым или буковым, но валежника очень много. Пошёл дождь, но я развёл сильный огонь и мы с комфортом поели. Девушки стали шить из спальников какой-то "конверт", в который собрались поместиться все втроём. Решили располагаться не поперёк, а вдоль тента, сделав два входа с торцов - для Гинекея и Гименея. Я же достал опилочное сухое горючее и освоил его в качестве осветительного прибора. В общем, впервые за весь поход мы неплохо, с комфортом устроились, даже не взирая на дождь и холод. Я даже не стал закрывать вход, чтоб меньше было конденсата.
|
|
День шестой.
|
к содержанию |
Просыпаться, как и в прошлый день, не хотелось. Шёл долгий мелкий дождь, а у нас было так уютно, тепло и сухо! Стали решать, что делать дальше. У Насти со вчера разболелась нога, Люда очень боялась (холода), Лена про Северный полюс забыла, и таким образом их надо было отправлять домой. Я предложил выйти сейчас же, пока утро, на дорогу и отправить их стопом в Белогорск, откуда рейсовым автобусом можно добраться до Симферополя минут за сорок. Девушки наотрез отказались от самостоятельного путешествия, хотя не представляли, как в "Жигуль" смогут поместиться 6 человек со здоровыми рюкзаками. Тогда было предложено топать вниз к Приветному, откуда можно было бы в течении дня добраться либо до Судака и Феодосии, либо до Алушты, и оттуда - на тот же Симферополь либо из Феодосии через Владиславовку на Днепр. Тут начались препирательства, которые закончились ничем.
Мы уничтожили стеклянную банку из-под Лениной аджики, сожгли несколько пузырей, уложили рюкзаки и вышли на трассу во втором часу дня без царя в голове и бога за пазухой. Гера, зачем напустила ты безумие на нас в сей момент?! Мы попёрлись в Белогорск ПЕШКОМ, до которого только по карте пятьдесят километров - столько же, сколько до Судака! И это только потому, что аборигенка Люда когда-то туда ездила! Дойдя за два с небольшим часа (как я и просчитал) до Красносёловки, по пути ругаясь и ссорясь, мы со Славой стали искать молоко, обошли несколько улиц и ничего не добыли. По селу протекает речка, здесь есть заброшенный остановочный павильон и трасса отсюда на север заасфальтирована и благоустроена. Походив по селу и не найдя ни молока, ни попутки, мы потопали дальше на север. Слава сделал ещё одну попытку найти молоко и куда-то сгинул, я понёс два рюкзака.
Наконец, Эринии принесли удачу: Слава появился с молоком, и тут нас подобрала "Газель", ещё к тому же распогодилось. Но ехали мы не в Белогорск, а назад, в Приветное, на наполненных газовых баллонах (не курить!), через которое в полшестого проедет рейсовый автобус Судак-Алушта. Водила сказал, что слышал от местных о нас: пристроились, мол, несчастные на обочине дороги под проливным дождём. По пути выпили молоко, доели ненавистное мне печенье и приехали в Приветное. Сунув колесничему пять скифских драхм, мы устроили нашествие на местный магазин. Набравши мороженого и зефира, решили прогуляться в оставшиеся до автобуса полтора часа к морю. Бросили рюкзаки на попечение продавцов и поторговались с барыгами-извозчиками - один предлагал автобус, другой - "Волгу", третий - свои "Жигули" на шестерых!
В Приветном трасса проходит в сотне метрах от моря, к чудесному галечному пляжу вплотную подступили виноградники и какие-то сараи и туалеты. Отсюда открывается вид на ближайшие мысы, на Чикен, Меганом и Рыбачий. До Чикена было совсем ничего - километров пятнадцать по прямой, а хищные очертания Сокола манили к себе, как пение Сирен.
Я предложил остаться ещё на ночь и в случае хорошей погоды идти дальше по берегу. На это согласилась только Лена, Рома же, так рвавшийся к морю, вспомнил о больной пояснице. Слава, Лена и Я окунулись в холодном море. Остальные посмотрели, понюхали, пощупали и побежали назад, гонимые неумолимым Хроносом. Переодевшись, мы последовали за ними.
Уже подходя к остановке, увидели автобусик Керчь - Алушта, который проехал мимо нас. Но на остановке всё же стоял демос - наверное, что-то ждал. Это что-то и оказалось желанным автобусом - маленький беленький кореец. Местные при виде нас бросились на штурм салона: "Нам завтра на работу!". Нам тоже удалось затариться, мы с Ромой сели на переднее двойное сидение возле водителя вместе с рюкзаками.
В пути открывались замечательные виды. Мы ехали по побережью, которое так силились рассмотреть с высоты гор. Мы проезжали маленькие уютные селения, состоявшие из одной улицы вдоль моря - трассы. Разговорились с водилой - бывалым походником, узнали кучу интересного. Здесь великолепное место для поездки на велосипеде, и мы узнали, что в майские календы тут было дофига роверов. Проезжая под воинственным гребнем Южной вершины Демерджи, мы узнали легенду о титане-кузнеце, в честь которого она названа, и легенду о Чатырдаге. Гелиос осветил на прощанье близкие и величественные скалы на вершине, и мошку триангуляционного знака на них.
В Алуште мы вылезли на автовокзале и сразу, уворачиваясь от автомобилей перебежали на другую сторону дороги. Сразу Эрмий послал нам и автобус, и троллейбус, и я, не взирая на возражения Славы, скомандовал посадку в первый. Автобус домчал нас до Симферопольского вокзала за какой-то час, но тут боги снова отвернулись от нас. Ни одного поезда сегодня, и только Керченский пригородный отправляется около полуночи. Гостеприимная Люда предложила свой роскошный мегарон для нашей ночёвки. Стали решать, какими поездами уезжать. Рома Решил ехать к себе, Славик - к себе, Люда решила оставаться у себя.
Я взял три билета до Днепра и один - до Запорожья на Львовский поезд в 8:30, и один - на поезд через Павлоград на 9:00, и все по студенческим! Я впервые поеду на СВОЁМ студенческом!
К Люде топали по шпалам, это незабываемо. Придя в гости, закатили пир. Я достал колбасу, проходившую со мной весь поход. В каких только закоулках моего рюкзака она не побывала! Мама у Люды угостила нас домашним хлебом, мы достали сало, сгущёнку, шоколад и вместе с гречкой это всё умяли.
На утро, после скорых сборов, мы помчались снова по шпалам на вокзал. Загрузив рюкзаки в поезд, я пошёл купить прессу и макарон. Спагетти в Симферополе - самые вкусные, продаются в таких синеньких коробочках. Поручив Лене купить три таких коробки, я самонадеянно прошвырнулся по тому месту, где обычно бывает книжный развал. Тут Эринии отвернулись от меня: ни одного торговца, ни одной странички. Пошёл искать газеты. Ни одной центральной газеты, ни одного всеукраинского издания! Тут Гера лишила меня разума. Москали кляти сторговали мне "АиФ" и "Комсомолку" месячной давности, а журнал "Гео" продали с потрёпанной обложкой.
Придя в вагон, обнаружил, кроме этого, что Лена мне купила. Это были 3 кило ракушек. Устав противиться судьбе, я впал в депрессию и в этом состоянии пребываю до сих пор.
В поезде развлекались сном вперемежку с беседой на религиозные темы... В самом начале пути появился некий аэд и предложил свою протраханную молью поэзию, дописав её автографом. Пролистнув одну из книжек, наткнулся на следующее:
Я снова в школе, как в мартене,
И приступаю к плавке детских душ.
О да, советская школа - куда там мартену! вон и из тебя кувалдой совок сделали! О своём понимании процесса воспитания прочёл лекцию Слава, и о жуть - его представления гвоздями приколочены к кресту религиозной идеологии.
В Джанкое я выскочил из поезда искать нормальные макароны, но безуспешно.
В Запорожье нас покинул Слава.
Прекрасный яркий день мы провели в мчащемся скором в степях выжженного и пересоленного края, в разговорах о прекрасном и мерзком, в дремоте и в гнетущем ощущении проигранной битвы.
Так закончилось путешествие. Боги были милостивы к нам, но чем-то мы их прогневили. О светлоокая Афина, верни мне радость!
|
|
форум | инфо | рейтинг
