|
Намерения.
|
к содержанию |
Итак, решено: лезу на Эльбрус! Загодя покопавшись в Интернете, я обнаружил штук пять заметок разных чудаков, которые там побывали или пытались это сделать. Что ж, неудачный опыт - тоже опыт. Нашлось в сети и несколько предложений клубов и туристских центров. Желающим предлагалось заплатить чертову уйму долларов за участие в десятидневном мероприятии, включающем, кроме собственно восхождения на гору, какие-то дискотеки, сауны, катания на канатных дорогах и потребление национальных блюд.
В целом картина складывалась такая. Эльбрус, хоть он и является самой высокой вершиной Европы и России (5642м над уровнем моря), - гора не трудная, но длинная. Чтобы влезть туда, не требуется, вроде как, особых альпинистских умений. Нужна лишь выносливость, так как карабкаться по крутизнам предстоит долго, не меньше семи-восьми часов. Да еще часа три-четыре требуется на спуск.
Выяснилось, что время от времени разные клубы и организации затевают массовые восхождения на Эльбрус. Ну, скажем, в один день на вершину поднимаются несколькими группами человек пятьсот или восемьсот. Рядом с обветренными горными асами лезут на гору пенсионеры, школьники, домохозяйки, словом, все, кому не лень. Кроме того, случается, отдельные энтузиасты туда на чем-нибудь въезжают. Например, автоспортсмены на джипах. Или инвалиды на своих колясках.
Ну уж если инвалиды... В общем, решил я, что просто влезть туда - вообще, видать, дело обычное. И замыслил въехать на Эльбрус на велосипеде. Представлялось это примерно так: пристроюсь со своей маленькой "Камой" в хвост какой-нибудь группы пионеров или пенсионеров (словом, к тем, кто будет двигаться не слишком резво), да и покачу велосипед потихоньку на гору. А уж обратно - на своих колесах, с ветерком и удалью молодецкой.
|
|
Стихийное бедствие.
|
к содержанию |
Бедствие стряслось с городом Тырныауз. Туда я доехал от Пятигорска рейсовыми маршрутками. Это на полпути до Эльбруса. Город, прежде известный лишь в узких кругах специалистов (там добывают и перерабатывают молибденово-вольфрамовые руды), в июле нынешнего года печально прославился. Небольшая горная речка, которая в черте города впадает в более солидную и многоводную реку Баксан, неожиданно жахнула по жилым кварталам селевым потоком.
Кто не знает, поясню: при летнем таянии ледников у их подножья образуются озерца талой воды. Когда озерцу случается прорваться сквозь природную запруду, по крутому руслу речки несется вниз вал воды, грязи и камней. Вот такой селевой поток и ударил по Тырныаузу. Несколько многоэтажек, опрометчиво построенных на так называемом "конусе выноса", оказались полуразрушенными. Центральную часть города попросту завалило многометровой толщей грязи и камней. Были человеческие жертвы.
Посидели-покурили мы неподалеку от бывшего центра города на камушке с пожилым балкарцем. Получалось, вроде, что метрах в двух или трех под нами, заваленный грязью и камнями, у балкарца остался гараж, а в гараже автомобиль "Жигули". Аварийно-восстановительные работы в городе идут, но, конечно, откапывать какой-то там гараж никто сейчас не станет. Не до того. Вот и приходит вечерами грустный автовладелец, сидит на камушке над своим погребенным имуществом...
Скатившись с гор, грязекаменная масса плюхнулась в реку Баксан и перекрыла течение. Баксан вышел из берегов и затопил зажатую горами узкую долину. Вскоре река, конечно, промыла себе путь, но несколько десятков четырех-пятиэтажных домов так и остались в образовавшемся "озере". Первые этажи затоплены, все обитатели домов эвакуированы. Главная городская магистраль, проспект Эльбрусский, круто уходит под воду, "выныривая" на поверхность лишь метров через триста. Вдоль берега ходят милицейские патрули, предотвращая возможное мародерство.
Со взгорка я наблюдал, как люди пытаются вывозить свой скарб на лодке, втаскивают в нее через окна стулья, ковры, узлы. Уж где нашли эту посудину, не знаю. Ни в самом Тырныаузе, ни на полсотни километров вокруг в обычное время лодкам плавать негде. Речки тут горные, скачут по камням и к плаванию не предназначены.
|
|
Как я был доктором.
|
к содержанию |
Миновав Тырныауз, двинулся вверх по Баксанскому ущелью уже своим ходом, на велосипеде. Когда дорога все время идет на подъем, настолько привыкаешь крутить педали с повышенной нагрузкой, что мало-мальски ровный участок воспринимается чуть ли не как спуск. Даже удивительно смотреть на реку, которая по-прежнему стремительно несется навстречу рядом с дорогой - вроде как я еду под гору, а вода течет в гору. Позже было очень забавно вспоминать эти свои иллюзии "спусков", поскольку на обратном пути от самого Терскола до Тырныауза (а это больше 40 километров) крутить педали почти не пришлось. Обратно велосипед катился сам, демонстрируя, где "верх", а где "низ", совершенно недвусмысленно.
Уже вечерело, когда за поселком Верхний Баксан у обочины я увидел "Газель" с поднятым капотом. Два мужичка, явно местных, принялись махать мне руками. Нет ли ключа на 12?
- Вах, из Сибири едешь? С велосипедом на Эльбрус? Зачем с велосипедом?..
Что тут отвечать? Если без велосипеда, то всем как бы понятно, зачем человек лезет на гору, сгибается под тридцатикилограммовым рюкзаком, ночует в сыром мешке на леднике. Это нормально. Ну, вроде как в магазин сходить или в баню. А с велосипедом - вот, дескать, чудак!
Поначалу в ответ на подобные вопросы я пытался всерьез что-то растолковывать, потом надоело. Принялся сочинять фантастические версии.
- Наука! - важно говорю я, подняв указательный палец. - Кафедра нормальной физиологии. Медицинское исследование организма велосипедиста в условиях разреженного воздуха. Называется метаболизм. Тридцать минут еду, затем измеряю давление и ритм сердца. Записываю в журнал. Вот тут, в сумке, приборы и журнал. Диссертацию пишу...
- Ты доктор, что ли?
- Ну, вроде того. Доцент.
Собеседники уважительно качают головами и, поскольку мотор "Газели", наконец, зафыркал, предлагают подвезти километров десять до ближайшего поселка. Забрасываю велосипед под тент в пустой кузов. Едем, однако, недолго. Теперь машина встала всерьез. Опять безуспешные попытки что-то чинить...
Ночь. Черные контуры гор. Полное небо крупных звезд. Баксан громко ревет под обрывом. Мы тащимся на буксире и, наконец, въезжаем в ворота какой-то турбазы.
Выясняется, что турбаза - не турбаза, а престижный пансионат Минздрава России, которому и принадлежит поломавшаяся некстати "Газель". Номера тут чуть ли не по 700 рублей в сутки.
- Сейчас пойду к Аркадию, он тут у нас главный, - обещает водитель Руслан. - Ты же доктор, Минздрав тебя должен поселить...
Кое-как я его отговорил. Попросил в хозблоке кружку кипятка, развел кубик бульона, полюбовался еще разок сквозь ветви сосен на созвездие Кассиопеи, да и заночевал прямо в кузове неисправной "Газели", раскинув спальный мешок рядом с велосипедом.
|
|
Главный спасатель.
|
к содержанию |
Утром, добравшись по красивому ущелью до развилки, где дорога влево уходит на Чегет, я поехал вправо, вдоль речки Азау. И вскоре очутился в поселке Терскол. Спросил у прохожего, где найти поисково-спасательную службу. Так положено, нужно зарегистрироваться, чтобы в случае чего спасатели знали, кого и где искать.
Спортивного вида прохожий, крупный, коротко стриженый, оказался как раз начальником этой службы Борисом Османовичем Тиловым. С сомнением поглядев на мою "Каму", он сказал:
- Ну-ну, попробуй. Только вряд ли без цепей и шипов заберешься.
- Так вроде бы туда даже на инвалидных колясках...
- Ха-ха! - коротко сказал Борис Османович. - Мы их туда и тащили. Сначала вверх, потом вниз...
Инвалиды старались, как могли, но чтобы они могли стараться, сначала кто-то должен был протоптать им достаточно широкую и гладкую тропу, убрать камни, а затем идти впереди и крепить на склоне веревку, с помощью которой они подтягивали коляски вверх. Кто-то должен был переставлять коляски с колес на лыжи и обратно. В особенно трудных и крутых местах коляски с инвалидами приходилось попросту поднимать и переносить на руках. В общем, для подъема одного инвалида требовалось два-три человека сопровождения. А джипы (знаменитые английские "Лендроверы") на гору ехали, подтягивая сами себя с помощью лебедки. И группа сопровождения тоже была не маленькая...
В общем, не очень меня обнадежил Борис Османович.
|
|
Последний цветочек.
|
к содержанию |
Эльбрусская система подъемников организована следующим образом. От нижней станции "Азау" (высота 2350м) красный вагончик вместимостью человек двадцать доставляет всех желающих до станции "Старый Кругозор" (3000м). Там можно сделать пересадку и в другом таком же вагончике добраться до станции "Мир" (3500м). Заплати внизу 100 рублей за билет - и катись за эту сумму до "Мира", а потом и обратно, вниз. От "Мира" вверх действует кресельная канатная дорога до станции "Гарабаши" (3750м), но кресельный отрезок оплачивать нужно отдельно. Для экскурсантов на этой высоте, не столь уж маленькой, всё и заканчивается. А для восходителей отсюда всё только начинается.
Поскольку на кресло я с велосипедом взгромоздиться никак не сумел бы, пришлось начинать пешее восхождение еще раньше - от "Мира".
Альпинисты и туристы хорошо знают, что такое проблема акклиматизации. Организму может не понравиться, что его единым махом перенесли из благодатных долин на изрядную высоту, где иные, чем внизу, давление и температура, меньше кислорода и т.п.. Организм начинает чудить: у кого-то не идут ноги, у кого-то кружится голова, начинаются галлюцинации, подступает тошнота, нарушается координация движений. Называется это горной болезнью. Чтобы ее избежать, полагается в течение нескольких дней пообвыкнуть на подступах к вершине (ну, скажем, если речь об Эльбрусе, то на "Гарабаши" или чуть выше, возле "Приюта-11"), а уж потом штурмовать саму гору. Тут, кстати, свой жаргон - "горняшка", "аклимуха", "галюны"... В целом понятно.
Тропа вверх от "Мира" - каменистая, сухая и не особенно крутая. Хорошая тропа. Если бы без навьюченного вещами велосипеда, одолел бы я эту дистанцию без проблем. Но тут совершенно выдохся. В общем-то, я к этому был готов. И даже радовался, что горная болезнь проявляет себя так деликатно - только в ногах, а не в голове или желудке.
Полсотни шагов - отдых. Еще полсотни шагов - опять отдых... Когда конец дистанции уже хорошо просматривался, меня нагнали три юные леди с огромными рюкзаками. Я как раз лежал поперек тропы на животе, пытаясь пристроить в объектив фотоаппарата одновременно обе вершины Эльбруса, колесо прислоненного к черному базальтовому валуну велосипеда и крохотный цветочек, выросший на камнях. Последний цветочек, выше уже ничего не растет - только камни и лед...
- Ого, с велосипедом! Куда это? На гору? А зачем вы тут лежите?..
Туристки, не снимая рюкзаков, присели на валунах неподалеку.
- Да понимаете, девчата, спьяну пообещал своей подруге, что принесу ей самый верхний цветок с самой высокой горы. Ну и лезу теперь. Выше Эльбруса в России вершины нет. Выше этого цветочка - ни травинки. Вот, решил прежде сфотографировать. Документальное подтверждение...
Барышни с интересом уставились на цветок. Поди ж ты, взрослый дяденька, а такая романтика!
- Ну, во-от... - меланхолично проворчала, наконец, старшая. - А мы сами прёмся... А велосипед зачем?
- Велосипед? Да так, просто. Я всегда с ним путешествую...
Девицы хмыкнули, поднялись и потопали вверх по тропе. А мне вспомнился, к случаю, один сюжет из рассказа Сомерсета Моэма. Посетитель бара видит человека с безобразным шрамом на лице и спрашивает о нем у своего приятеля. Тот рассказывает, что человек со шрамом - мятежник, чуть было не совершил военный переворот в соседней стране, был схвачен, чудом избежал расстрела и т.д.. "А шрам-то, шрам откуда?". Оказывается, у героя повествования однажды попросту взорвалась в руках бутылка шипучего вина...
Так и тут, велосипед в романтической истории оказался не у дел. Непорядок. Впредь буду придумывать версии с непременным участием велосипеда...
|
|
Андрей и Валентин.
|
к содержанию |
Андрей и Валентин, два туриста из Магнитогорска, стояли с палаткой на выступе морены как раз возле окончания тропы. Тут я и рухнул без сил, кое-как перевалив велосипед через последнюю скальную "ступеньку".
- Ничего, ничего, - отечески приговаривал Валентин чуть позднее. - Горняшка, она такая. Сейчас супчика поешь, легче станет...
Он деловито помешивал в кастрюльке на примусе какое-то клокочущее варево и рассказывал, как два года назад уже пытался взобраться на Эльбрус. Не получилось. На высоте закружилась голова, засбоило сердце. Теперь, решив повторить попытку с приятелем, он принципиально не спешит. Друзья акклиматизируются по полной программе. Здесь они стоят уже третий день, совершая короткие вылазки вверх-вниз. Вроде, пока самочувствие нормальное...
Поначалу казалось, что я и двух ложек супа съесть не смогу, но уговорил меня Валентин. А когда чуть позже появился его приятель Андрей, обнаружилось, что я уже вовсю уплетаю горячее варево и весело рассказываю какие-то глупейшие истории.
- Это у тебя, Александер, эйфория от горной болезни, - деловито комментирует Валентин. - Это бывает. Внимательнее смотри под ноги, а то в таком состоянии немудрено и навернуться на камнях...
Журчит по леднику ручей, уютно шумит примус, мощный двухголовый Эльбрус где-то рядом за стеной мокрого тумана. А я сижу с приятными людьми на отметке 3750 метров и вот сейчас, пожалуй, для пущей акклиматизации достану из сумки бутылку нашей, мариинской... За Эльбрус! За нас! За погоду! За тропу!..
- Ну, точно горняшка, - покачивает головой Валентин. - Нельзя тебе, Александер, спешить на гору, акклиматизируйся хорошенько...
Когда два дня спустя я возвращался с вершины, встретил Андрея с Валентином. У них был очередной акклиматизационный выход - только до скал Пастухова. Не знаю, удалось ли им все же так надёжно акклиматизироваться, чтобы, наконец, взобраться на Эльбрус.
|
|
Жизнь в будке.
|
к содержанию |
Приют "Гарабаши" все именуют не иначе, как "Бочки". Каким-то образом сюда затащили десяток огромных металлических цистерн, наподобие тех, в которых железнодорожники перевозят мазут. Цистерны поставлены в два ряда, выкрашены красной краской, в торцах проделаны окна и двери, внутри оборудованы спальные места, проведено электрическое освещение. За 80 рублей в сутки можно поселиться, если есть свободные места. Места нынешним летом были в достатке: интуристы, да и прочие тоже испугались событий в Тырныаузе и не слишком рвались в Приэльбрусье. Рядом с цистернами металлический ангар для "ратраков" - альпийских тракторов. Оборудована небольшая кухня-столовая, где можно готовить пищу. "Бочки" - как бы стартовая площадка для восходителей, поскольку выше этого места никакого "цивилизованного" ночлега уже нет.
Еще три года назад выше "Бочек" действовал другой приют (так называемый "Приют одиннадцати", построенный в довоенные годы). Но он, к несчастью, сгорел. Уцелела лишь часть закругленной стены нижнего этажа. Идут разговоры о необходимости восстановить этот объект, а пока некто, проявив частную инициативу, возвел рядом с пепелищем деревянный барак. За деньги пускает туристов на ночлег под крышу. Но сервиса там никакого. Рядом возводится еще одно сооружение, каменное. Этот вариант, видимо, будет более комфортным. Но и подороже, конечно.
В "Бочках" живут, прежде всего, "плановые" иностранцы. Наши, как правило, берут с собой палатку, да тем и довольствуются. Разноцветные пятна палаток можно видеть на каменистых моренах справа и слева от тропы на всем протяжении от "Бочек" до скал Пастухова. Выше скал Пастухова (4600м) стоять не принято - там уже нет хороших площадок, слишком высоко и холодно.
Палатки у меня не было, к интуристам идти не захотелось, поэтому для жилья я выбрал пустующую будку позади расположенных в ряд красных цистерн. Внутри этой серенькой будки обнаружились останки пульта управления канатным подъемником. Похоже, этот сломанный подъемник вместе с будкой давно перестали кого-либо интересовать. Заделав полиэтиленовой пленкой и попавшимися под руку останками деревянного ящика оконные проемы, я приспособил большой жестяной лист в качестве двери. Получилась комнатка два на два метра с деревянным полом. Ничем не хуже кузова "Газели".
Тут я и провел три ночи. Примуса (обычного для горных туристов предмета, поскольку ничего деревянного для костра на такой высоте уже не найти) у меня не было, так что кофе и бульон варил с помощью таблеток сухого горючего. Как выяснилось, двумя таблетками удается вскипятить пол-литра воды примерно за 7-8 минут. Ничего, не хуже, чем в палатке.
|
|
Ледовый слалом.
|
к содержанию |
В первую ночь основательно продрог в спальном мешке, поскольку погода, которая и днем-то не радовала, после полуночи совсем испортилась. Ветер до утра завывал и рвал пленку с окон, горстями забрасывая в мое жилище противный мокрый снег. Ничего себе, середина августа!
Сладкого сна не получилось. Утром выполз из будки и решил для акклиматизации прогуляться вверх по леднику, язык которого спускается до самых "Бочек". Места эти не назовешь безлюдными. Ежедневно на Эльбрус идут десятки восходителей. По морене я вскоре вышел к палаточному лагерю. Студенты из Краснодара, человек двадцать.
- Что, уже вниз? Ну, как там, на Эльбрусе?
- Как, как! Не смогли подняться, пришлось вернуться и здесь ночевать, - сердито пояснили мне. - Зашли под Восточный пик, и такое началось! Ветер, снег валит, ни тропы, ни вешек не видно...
Больше уж я на всякий случай никого из встречных ни о чем не спрашивал.
Прогулявшись до скал Пастухова, повернул назад. Вроде, ноги идут, дыхания хватает. Похоже, горная болезнь зацепила меня вчера лишь самую малость, а сегодня и вовсе оставила в покое.
По этому поводу вечером я устроил славный аттракцион для обитающей на "Бочках" публики. Высмотрев во время своей вылазки более или менее ровную площадку на леднике, попытался покататься там на велосипеде. Интуристы очень веселились, наблюдая мои потуги, и азартно щелкали фотоаппаратами.
- О, Алекс! Хай класс! - кричал Том, руководитель американской группы. - Нужно дринк, выпить бренди за твой эдвенчур!..
Со стороны это выглядело вроде слалома: подмокший десятисантиметровый снежный наст расползался под колесами. Зажав намертво тормоза, я зигзагами рулил по леднику под уклон, пытаясь хоть как-то сохранить равновесие. Итогом "эдвенчура" были несколько синяков и твердое понимание того печального факта, что ни на гору, ни вниз с Эльбруса на велосипеде ехать не удастся. Затащив 16 килограммов железа на вершину, потом придется точно так же тащить их на себе с вершины. Оно мне надо?
|
|
Горный бомж.
|
к содержанию |
С Романом мы познакомились в первый же вечер. Как только у очага магнитогорцев в вечерних сумерках из моей сумки была извлечена бутылка водки, Роман тут же вынырнул откуда-то. Красивый пожилой человек, с матовым плотным загаром на лице, с белой круглой бородой.
- Привет, старина! Присоединяйся, - оживился весельчак Андрей. Сдержанный в эмоциях Валентин только хмыкнул.
Роман принялся со спокойным достоинством рассказывать про какого-то киевского профессора и про задуманную профессором экспедицию. Не куда-нибудь, а на Эверест! Профессору для этого дела нужны спонсоры. Вот он, Роман, сегодня обсуждал это дело с двумя французами, и французы пообещали там, во Франции, найти спонсоров...
Я слушал, пытаясь сообразить, кто этот Роман. Может, именитый горовосходитель? Сам профессор не может найти спонсоров, а Роман может...
Когда на следующий вечер Роман заявился в гости ко мне в будку, я уже отчасти выяснил, кто он таков. Остальное он сам дополнил своими рассказами. Вы думаете, бомжи - только в городах? Представьте, может обнаружиться бомж и на высоте 4000 метров. Человек с высшим образованием, трудился (с его слов) в каком-то киевском техническом НИИ, увлекался горным туризмом. Но лет двадцать назад, бросив всё, подался сюда, в горы, решил сделать туризм основным своим занятием. До перестройки водил по маршрутам группы, а потом, когда налаженная система туризма стала рушиться и реформироваться на рыночный лад, остался без работы.
Сейчас у него нет постоянного жилья, нет семьи, нет работы. Кормится у туристских костров, циркулируя целыми днями в драных ботинках между "Миром", "Бочками" и "Приютом-11". Изредка спускается в Терскол, чтобы помыться в бане (на леднике, понятное дело, с этим проблема). Иногда удается подзаработать - помочь поднять наверх туристское снаряжение, показать маршрут... Затея с киевским профессором, как я понял, - вроде выдуманной себе в утешение синей птицы удачи. Ведь если найти деньги для профессорской экспедиции, то можно и самому к этой экспедиции пристроиться.
Нельзя сказать, что такой образ жизни Романа удовлетворяет.
- Понимаешь, мне уже 59 лет, - сокрушается он. - Пенсия не светит. Хоть здоровье пока не подводит, но это же до поры, до времени. Вот думаю: не пойти ли мне по православной части? Как ты полагаешь, Александр, возьмут меня, скажем, в монастырь?..
- Не знаю, - развожу я руками. - Нужно, наверное, знать христианское вероучение, всякие там церковные каноны и правила...
- Да, - вздыхает Роман. - Подготовка у меня слабая...
|
|
Педагогический момент.
|
к содержанию |
Отказавшись от намерения штурмовать гору на колесах, стал я выяснять, с какой группой можно взойти на Эльбрус просто так, без велосипеда. Хотя маршрут примерно понятен (от скал Пастухова выйти под Восточный пик, а затем влево, на седловину), хотя почти половину его я уже исследовал, но все же надежней идти с кем-то, кто хорошо тут ориентируется. Кто понимает про погоду и про всякие там трещины. Скажем, одна трещина называется очень увлекательно: "Трупосборник". Призадумаешься...
Я пошел к обитателям "Бочек" и узнал, что нынешней ночью на вершину собирается выходить американская группа, а следующей ночью - норвежская. Подъем на Эльбрус обычно начинают в 2-3 часа ночи, пока ночной морозец удерживает снежный наст. После восхода солнца наст через некоторое время начинает подтаивать, ползет под ногами по льду, и подниматься гораздо труднее.
Если нынешней ночью - то за плечами у меня всего сутки акклиматизации. Маловато. Но, с другой стороны, американцы, как выяснилось, не особенно тренированные люди, просто любители. А норвежцы - лыжники, хорошо подготовленные спортсмены. Рассудив, что за этими конями мне все равно не угнаться, решил я рискнуть, пойти с американцами.
С Томом мы договорились быстро: "Окей, Алекс! Идем вместе...". Но к этим пятерым американцам приставлены целых три наших гида-проводника. Двое, вроде, помалкивали, но взвилась молодая "гидша" по имени Лиза:
- Нет, нет! Мы вас взять не можем... Вы плохо одеты, нет кошек, снаряжения, даже рукавиц... Вы замерзнете на полпути, а нам Вас спускать? Нет, нет!
Что-то я там мямлил, что и без кошек уже до скал Пастухова сходил, что мы, мол, в Сибири вообще мороза не боимся... Лиза и присоединившийся к ней водитель "ратрака" высказали мне всё, что они думают о всяких безответственных самодеятельных ходоках, которых потом им, профессионалам, приходится спасать.
Единственное, что не было раскритиковано из моего имущества - это ботинки. И тут я должен сказать огромное спасибо Евгению Альбертовичу Прейсу, заместителю начальника областного ГУИНа. Это он снабдил меня прочными спецназовскими "берцами". Ботинки не подвели.
|
|
форум | инфо | рейтинг
