форум | инфо | рейтинг походы | карты | литература | линки походы: все, белоруссия | авторские права

По французским Альпам на велосипеде. стр:  [1] 2  авторство, источник автор: Филатов Евгений. источник: http://www.kcn.ru/tat_ru/universitet/persons/filatov/. содержание • Предисловие. • Начало маршрута. • Мюнхен. • Через Германию. • В гостях у Сары. • Вперед во Францию. • Первый день во Франции. • Будни пути. • Прибытие в Альбертвилль. • Открытие праздника. • Будний день праздника. • Возвращение. Предисловие. к содержанию "Счастлив кому знакомо, щемящее чувство дороги... " Парашютист платит большие деньги, едет, бросив дела, семью, садовый участок, на аэродром, давит скребущий железными когтями изнутри животный страх перед бездной за открытой дверью самолета ради прекрасных минут свободного полета в ревущем воздушном потоке, ради кратких минут беззвучного парения в пространстве под тряпичным куполом. Я много размышлял на тему о начале пути. Было ли оно у порога дома, когда мы погрузили наши сложенные в чехлы велосипеды на тележку и отправились привычной дорогой на трамвай номер два к вокзалу? - Беспокойство, не начали бы возникать проводники по поводу велосипедов, суета на вокзале, томление в привычной дороге до Москвы. Или началом был разбег и взлет самолета с полосы в Шереметьево? Все уже загрузились, а он все стоял, не запуская двигателей, я нервничал - не отложили бы рейс, наконец он подрулил на полосу, развернулся и тут уж побежал на взлет сразу, даже не тормознув на старте, как полагается. Все, теперь уже не остановят! Или, может быть, начало зафиксировано на снимке, где мы стоим втроем рядом уже на фоне стеклянных дверей Мюнхенского аэропорта? Позади нервотрепка с визами, бешеные деньги, отданные за билеты, суета сборов, обиды близких, бесконечная возня со старыми велосипедами. Все, можно сесть и ехать. На самом деле этот путь начинался где-то гораздо раньше, возникал постепенно из слияния мелочей, толи по непредсказуемой случайности, толи следуя записям в книге судеб. Я помню, что много лет назад, в юности я мечтал катить на велосипеде, куда глаза глядят, по дорогам сказочной уютной Европы. И теперь мне временами кажется, что я заглядывал тогда вперед, в конец книги, а теперь вот добрался, наконец, до этих страниц и проигрываю их в реальности, но все никак не доеду до подсмотренных тогда мест. Начало было и тогда, когда я сделал первые реальные движения в этом направлении, ощутив, что уходят последние годы, что: сейчас или никогда. Первые письма, отказы, молчание, детский восторг от первого обещания поддержки. До крови прижатый троллейбусной дверью по дороге на завод, где работали мы по хоздоговору, утешал я себя: терпи, вот здесь и начинается дорога в Париж, все это тоже входит в цену билета. И потом, идучи ночью пешком по тревожной Казани 95-го с карманами, полными денег на проходящий поезд в Москву за визами и билетами, я тоже чувствовал себя в начале пути. Но были и еще начала пути, не менее радостные, чем в аэропорту Мюнхена. Через два дня, солнечным утром в понедельник мы стартовали из немецкой деревни вблизи Швейцарской границы, где гостили один день. Хозяйки тепло напутствовали нас и мы свежие, хорошо выспавшиеся и заботливо накормленные покатили по безукоризненному асфальту среди идиллического пейзажа покрытых лесом и лугами еще не гор, но уже и не холмов Шварцвальда. Вот он полет - начало пути. А через два часа, снова то же ощущение начала, когда мы пересекли границу Франции и начали накручивать, наконец, первые "настоящие" французские километры, ведь мы же отправились путешествовать по Франции! И еще каждое утро повторялось это прекрасное чувство начала пути, когда все необходимые дела, наконец, позади, каша сварена и съедена, велосипеды починены, вещи упакованы и снова можно ехать, и дольше века обещает длиться день. И оно же возникало каждый раз, когда после нескольких часов суетливой езды по новому, незнакомому городу, осмотра памятников, обеда где-нибудь на парковой лавочке, долгих или не очень долгих поисков выезда на нужную нам дорогу - а это всегда не простая проблема - найти начало нужной дороги. После отбывания этого обязательного мероприятия наконец-то вырывались на "нашу" дорогу. Опять в полете! Это удивительно! Со склонностью математика к анализу я все пытался разобраться, какая же именно компонента этого винегрета впечатлений меня привлекает больше всего, что именно заставляет каждое лето вваливать столько сил, нервов и денег в эти поездки. Тщеславие, любопытство, интерес к новым местам, к новым людям? Но города приедаются быстро, магазины, а тем более кафе и рестораны с нашим карманом для нас неинтересны, архитектурные дива великолепны, но тоже в определенной дозе. Самое удивительное, что в сухом остатке остается все та же дорога, гладкая, любовно вписанная в пасторальные пейзажи дорога без конца. Трехчасовые подъемы под палящим солнцем, сумасшедшие спуски на скорости под пятьдесят. Сам полет. К сожалению, солнце идет на закат. За два часа до темноты надо взять воду на ночевку, по три литра на брата, за час хотя бы - найти место для лагеря. Все, парашют раскрывается, мы плавно приземляемся на новой земле. Опять каша, починка, перепаковка, до нового начала пути! Начало маршрута. к содержанию На этот раз нас было трое. Со мной были мой сын Миша, с которым мы ездили два года назад по маршруту Франкфурт-на-Майне - Париж, и товарищ мой по прошлогоднему путешествию по Германии Сергей Шишкин. Оба они опытные туристы, много путешествовали здесь, на родине, Европу повидали, и на мне, как на руководителе, уже не было той ответственности за все как в прошлые годы. Я чувствовал себя не так напряженно, даже немного отстранено иногда. Вместо того, чтобы лихорадочно искать решение иногда махал про себя рукой и думал: пусть сами решают - не маленькие. Мне было много легче в этот раз, даже ехалось легче. Если в первой поездке 80-90км в день давались с огромным напряжением, то оказалось что это, в основном, было моральное напряжение, что энергию я расходовал не на передвижение в пространстве, а на адаптацию к незнакомым условиям. И даже не столько условия были новы, сколько велик страх ожидания трудностей, столько лет взращивавшееся представление о чуждой, "забугорной" жизни. Боже мой, сколько нервов было сожжено в бесконечных страхах, что не дадут визу, не пропустят через таможню, не пустят с велосипедами в самолет, арестуют на автобане (нельзя ездить по автобанам), оштрафуют за ночевку в лесу и т.д. - сейчас уже все и не вспомнить. В этот раз, едучи в городском автобусе в Шереметьево-2 я смотрел на беззаботную негритянскую пару на передних сидениях и привычно думал: чем же все-таки они отличаются от нас. Они тоже едут с вещами в аэропорт, у них должны быть те же заботы, но вот нет в них этого постоянного, обязательного страха перед тем, что непременно должны случиться какие-то неприятности: не пустят в метро с багажом, не пустят в автобус (по сговору с таксистами, которые потом обдерут беспощадно), за негабаритный груз потребуют бешенные деньги в Аэрофлоте, etc., etc... Нет в них этого страха, в нас сидящего бог знает с каких времен, может быть с молоком матери полученного. И хотя я твердо усвоил еще со студенческих безбилетных поездов, что придет контролер или нет - никак не зависит от твоего страха, что боятся просто вредно, но выгнать этот страх совсем наружу невозможно, можно только задавить его в глубину души, затоптать и делать вид, что он не жжет тебе пятки, не обращать на него внимание, как на старый радикулит. А вот у них все по другому: они купили билет, заплатили деньги авиакомпании и значит все будет ОК, компания все обеспечит и можно об этом не думать, можно болтать с девушкой и смеяться. Я надеюсь, у них и было все ОК, а нас-то все же облупили при регистрации на круглую сумму, заставив взвесить ручную кладь. В прошлый раз не заставляли и на обратном пути нет, но тут уж очень ретивая попалась регистраторша, а спорить при наших порядках, да имея негабаритный груз - страх не позволяет. Вот так, слегка ощипанные, возбужденные ожиданием праздника, немного в лихорадке после полубессонной ночи, проведенной в гостеприимной квартире московского друга, ходили мы по только что вновь отстроенным апартаментам Шереметьева-2 в ожидании посадки. Пялили глаза на десятидолларовый кофе в кафе и стодолларовый коньяк в роскошных магазинах duty-free. Посадка в Шереметьево-2 теперь как во Франкфурте-на-Майне, по металлическому коридору прямо в самолет. Но в Мюнхен летает все тот же старенький Ту-154. На самом-то деле наша цель - олимпийский Альбертвилль во Французской Савойе, на стыке Франции, Италии и Швейцарии. Мы приглашены на Интернациональный слет велотуристов, проводимый в 59-й раз Французской федерацией велотуризма, на этот раз в Альбертвилле. Но мы, конечно, стараемся сэкономить - никто деньгами нас не поддерживает, все - за свой счет. Поэтому летим в Германию в субботу с расчетом купить там так называемый weekend ticket - воскресный билет: за 35 дойчмарок (около ста наших новых рублей) можно впятером ехать в любой конец Германии, правда, местными поездами. А от франко-германской границы до Альбертвилля уже и своим ходом можно добраться, всего каких-то 500км. Полет в самолете - это, конечно, замечательные минуты путешествия. Уж очень велик контраст: беспокойства и постоянная гонка сборов, нервная езда в аэропорт со всем этим хозяйством в зубах. Тревоги посадки, долгий бездомный путь впереди по чужим дорогам на груженом велосипеде, а между ними вот эти три часа комфорта: мягкое кресло, "не хотите ли газеты, Вам сок, пиво, вино?, обед будет через полчаса" и летчик сам знает дорогу. За все уже заплачено. Мы бы, конечно, лучше согласились в фюзеляже на мешках без обеда, но за полцены. Но такого не предлагали. Поэтому приходится наслаждаться непривычным комфортом. Мюнхен. к содержанию Мюнхенский аэропорт не поражает воображение так, как аэропорт Франкфурта-на-Майне. Меньше блеска, совсем мало народу, от самолета по старинке везут на автобусе. На паспортном контроле очередь и офицер в будке задает пассажирам 2-3 вопроса (по-английски): зачем приехали, куда именно поедете дальше. Хотя никого не останавливает и если пассажир не знает, что ответить, ему подсказывают в несколько голосов из очереди. Видно, что служащие здесь не привыкли торопится, пассажиропоток, видимо, невелик. Хотя, как мы потом убедились, аэропорт очень просторный и выглядит новым (даже старинные соборы и замки выглядят здесь как только что с иголочки. Я уж не говорю о дворцах Дрездена, которые действительно, восстановлены из небытия после войны). Два часа мы с Мишей собирали свои велосипеды ("Туристы" харьковского производства бог знает какого года), Сережин немецкий неразборный и он везет его без всяких препятствий прямо так, готовым к употреблению. А мы под удивленными взглядами публики со всего света, перемазанные черным маслом от цепи, орудуем ключами и отвертками. Главное, чтобы ничего не было потеряно. Вот он точит очередной страх - лишь бы с велосипедами оказалось все нормально - иначе где тут такое чудо починить. Но вот собрали свое железо, повесили "штаны" на багажник, упаковали туда свой скромный пока груз (продуктов практически нет, а это основной вес). Местное время 15 часов, пасмурно, 17 градусов. Можно ехать. Конечно, это волнующий момент - начало пути. Столько целенаправленных усилий и непредсказуемых случайностей должны были слиться в осмысленную мелодию для того, чтобы мы, наконец, оказались здесь, в центре Европы, на пороге мечты. И вот мы на старте, баки заправлены, ничто нас больше не удерживает на этом месте, мы свободны и открытая дорога перед нами. Как поется в песне: "Счастлив - кому знакомо щемящее чувство дороги. Ветер рвет горизонты"... К сожалению, ветер, действительно, был сильный и встречный. А с дорогой как всегда сначала морока - от дверей аэропорта уходит комфортабельный автобан, но на велосипеде по нему нельзя. Спрошенный немец машет рукой вперед и влево, но это на ближайшие 50 метров. Цепляемся за местного велосипедиста - крепкого мужчину на "байке" без щитков. Он налегке, едет быстро, резкие подъемы, спуски, на переездах - с места в карьер, держусь вслед с трудом. Вывез он нас на "желтую" дорогу, это нам годится, машин многовато, но мы можем здесь ехать законно. Дальше все просто. 25км до Мюнхена - это часа на полтора против такого ветра. Подстраиваюсь к заднему колесу сына, в ветровую тень, положение привычное и мысль привычная, всегда одна и та же в этой ситуации: в Европе я больше всего видел старые Мишины штаны и дырку на его багажной сумке, которую сам же и протер однажды, не успев вовремя тормознуть. Холодновато, однако, плюс 17 с сильным встречным ветром. Непредсказуема германская погода, как и у нас. Два года назад мы с Мишей ехали неделю под палящим солнцем при 30 градусной жаре и пили, пили, пили "Кайзер-коктейль" - воду с бензоколонок, слегка разбавленную "Фантой". А год назад нас с Сергеем поливали обломные дожди и мы ехали в сплошных брызгах из облаков сверху и от "слонов" и "бегемотов", проносящихся мимо нас по залитому водой асфальту. Нынче пока сносно, не мочит по крайней мере, надо только пододеться. И очень надо позвонить Саре, знакомой по Казани, к которой мы собираемся заехать в гости. Но для этого нужно купить телефонную карточку, а сегодня суббота, время к вечеру все торговые точки уже закрыты. И вот эта тоже привычная мысль - прав Эйнштейн, время неразрывно связано с пространством. Мы, конечно, в свободном плавании и никаких жестких планов у нас нет, но время к вечеру, а надо успеть позвонить, найти Мюнхенский вокзал, купить weekend ticket, и желательно уехать за город не поздно, так, чтобы найти место ночлега еще засветло. Неплохо бы еще и продуктов купить, но это уж как получится. Пока перекусываем на лавочке в каком-то придорожном парке казанскими консервами. А бутылку "Мозельского" покупаем на бензоколонке, за двойную по сравнению с супермаркетом цену, но даже Миша не очень ворчит - куда деваться, не оставаться же ни с чем в такой торжественный день. Втягиваемся в незнакомый город. У нас есть четырехкилометровый атлас Германии и в нем план Мюнхена, тем не менее в незнакомом городе всегда не просто. Представьте себе, что въезжаете в Казань со стороны аэропорта и вам нужен вокзал. Сколько прекрасных возможностей у вас уехать не туда после того, как прохожий вам все подробно объяснил на татарском языке на берегу Дальнего Кабана. Мюнхен в каком-то смысле похож на Казань, не главная столица, но центр большого региона, город большой (особенно по Германским масштабам), старинный, культурный. Большие и красивые парки. Прекрасные велодорожки, по ним ездят много и быстро. Это первые впечатления, полученные на ходу. И вот уже в седьмом часу вдруг выясняется, что нам надо заехать на Мариенплац. В прошлом году мы ехали от Берлина на юг, планируя добраться до Мюнхена, и много раз обсуждали как мы будем там: "русские на Мариенплаце"! Но не доехали, обстоятельства счастливо завели нас в другую сторону. И вот теперь это вожделенное место где-то совсем рядом, нельзя же упустить такую возможность. Конечно, мы будем еще в Мюнхене на обратном пути, но если оно уже рядом! На самом деле мне вовсе не нравиться это предложение. Меня раздражает задержка, трата времени на поиски, когда мы и так в цейтноте. До темноты меньше трех часов, а у нас еще нет ни воды, ни ужина, ни билета, ни какой-либо определенности. К тому же на площадь надо приехать не спеша, в праздничном настроении, чтобы не только зафиксировать ее глазами, а погрузиться душой в атмосферу благополучия, сытой доброжелательности, беспечности немецкого праздника. Тревога меня гложет и гонит вперед на вокзал. Но я заталкиваю ее поглубже, прижимаю пяткой, чтобы не высовывалась. Останавливаю на центральной Леопольдштрассе средних лет мужчину интеллигентного вида, спрашиваю про вокзал и про Мариенплац по-английски. Он отвечает по-русски без акцента, мы улыбаемся друг другу - какая встреча, везде русские, но не любопытствуем лишнего, он со знанием дела объясняет нам дорогу, видно, что не первый день здесь (но как потом оказалось, и не очень-то правильно), дружески машем руками друг другу - всего доброго. И мы едем искать вожделенную площадь, стараясь удержаться за местными немцами, очень резво катящими по выкрашенным в красное велодорожкам. Резкий тормоз на светофор, сзади накатывается волна велосипедистов и все азартно ждут на низком старте, чуть мигнул зеленый - и понеслись на перегонки. Нам на груженых велосипедах угнаться за ними трудно. С другой стороны обидно отставать от какой-нибудь молоденькой девчушки с дамской рамой. Мариенплац, конечно, стоит того, чтобы на нем побывать. Я уже довольно много видел германских городов и вот эта очень типичная германская площадь, со старинной архитектуры "новой" ратушей, великолепным готическим собором, бронзовым святым в центре, не слишком просторная, плотно окруженная со всех сторон старинными, разноликими, но в одном стиле фасадами, так что ни дальних перспектив нигде нет и тем более нигде не высовываются "небоскребы" или "панельки". Конечно, ухоженная и вычищенная так, как бывает только в этой стране воплощенного Порядка. Со вкусом наполненная ненавязчивыми звуками (где-то негромко поют в натуре, без электроники, играют на гитаре, гомонит праздная публика), заботливо залитая теплым закатным солнечным светом. Никаких машин разумеется - пешеходная зона. На прилегающих улицах, тоже пешеходных, столики кафе выставлены прямо на тротуар. Все это создает настроение праздника, не годовщины ВОСР (Великой Октябрьской), а Пасхи или Нового года, с привкусом сказочности из Гауфа и братьев Гримм. Мои парни резвятся на просторе с фотоаппаратом и видеокамерой, а я караулю велосипеды у столба, на часы не смотрю, но чувствую пяткой как пульсирует задавленная тревога - время идет, а муравьишка еще не знает даже, где его сегодня дом. Но и торопить нельзя - святое дело - исполнение желания. Ради этого, собственно и живем, ради этого сюда приехали, так далеко. И вот они ходят туда-сюда по площади и размахивают руками, а я стою, смотрю и млею от счастья, альпинист достигший вершины. Мне от этого хорошо и еще больше от того, что им хорошо, греюсь в отраженных лучах их молодых эмоций. Потом иду и я по площади: все нужно оглядеть, посмотреть на статую, зайти в ворота ратуши, с разных точек зрения посмотреть на окружающие дома. Есть, конечно, в этом деле какой-то привкус обязаловки, искусственности, связанный у меня со словом "осмотрел". Осмотрел и поставил в реестре галочку. Можно похвастаться, что видел. Сколько лет мечтал увидеть, столько сил вложено, чтобы приехать, такие бешеные (для меня) деньги заплачены и вот я здесь, вот это вожделенное место - что? Чего я теперь хочу? Лечь на эти камни? Сидеть за столиком и пить баварское пиво? Не люблю я пиво. Я хочу ехать дальше. Как позже выяснилось, с Мариенплаца на вокзал ведет прямая и широкая улица, но наш русскоязычный консультант предупредил нас почему-то, что вокзал найти будет трудно. И, действительно, мы довольно долго плутали по окрестным улицам, наткнулись со своим вопросом на группу туристов, которые только виновато улыбались и разводили руками, а солнышко садилось все ниже, город наслаждался золотым спокойствием вечера. Наконец, увидели огромное серое здание, стадо велосипедов на стоянке у входа. Вокзал обширный, многолюдный, шумный, праздничный. Нам, однако же, не до красивых кондитерских киосков и цветочных лавок. Сергей изучает расписание электричек, я иду в справочное покупать субботний билет до Рейнфельдена. Или я говорю плохо (по-английски), или парень в кассе меня плохо понимает, но он дает мне только билет и говорит: все, больше ничего не надо. Я стою в недоумении посреди зала, колеблюсь, иду в другую кассу, снова объясняю, что нас: три персоны и три farrad, все ли я оплатил? Нет, нужно еще взять билеты на велосипеды. Ну вот, это другое дело, денег жалко, конечно, еще 15 марок, зато спокойно. В справочном компьютер напечатал нам расписание пересадок: 3 пересадки, 4 перегона часа по 1.5-2 каждый. Но Сереже показалось, что при таком маршруте мы заедем на территорию Швейцарии. И мы стучимся во второе окошко и просим сделать нам другой маршрут. И потом в третий раз, пока раздраженный служащий не начинает нам кричать через окошечко, что других маршрутов нет и все тут в порядке. А время идет, до темноты остался какой-нибудь час, а мы еще не определились с отелем. По выданному нам расписанию мы должны стартовать с Мюнхенского вокзала завтра в 9 утра, первая пересадка в Buhloe. Но тут Сережа обнаруживает в расписании электричку до этого самого Buhloe в 20.53. Конечно, туда приедем уже в темноте около десяти вечера, зато завтра не надо возвращаться в Мюнхен. А успеть найти ночевку до темноты все равно уже шансов практически нет. Едем! Наш поезд на 17-м пути (а всего 36!). Бежим вдоль поезда в поисках вагона для велосипедистов. Вроде, нет такого значит лезем в первый попавшийся, велосипеды в тамбур. Народу полно, сидячие места заняты - суббота. Поезд со старта набирает скорость за сто, однако идет ровно, не мотает, не стучит на стыках. Я смотрю на соседние рельсы - не вижу стыков. Непонятно, как устроено, по физике не могут быть рельсы сплошными. Но не стучит, тем не менее. Мчится с какой-то неистовостью, куда так торопиться? Мелькают за окнами городки, поля и леса. Солнце уже село, небо тревожно красновато-желтое, горизонт обрезан зигзагом еловых вершин, места для ночевки вполне подходящие, но все мимо, мимо. Знаю, что приедем уже в темноте, тем не менее все жду, не успеем ли засветло. Нет, вот уже только темные силуэты лесов на фоне неба мелькают, а потом как в помещения, въезжаем в освещенные пространства станций. Вот и наша Buhloe, небольшой городок на юго-запад от Мюнхена. Вода у нас есть, набрали в вокзальном туалете, с продуктами хуже - банка тушенки и кое-какая мелочь еще из Казани, зато есть бутылка Мозельского, купленная на бензоколонке. Нужно место для ночевки. Выезжаем со станции на темное шоссе. Сергей включает свою фару, я не включаю, а у Миши ее и вовсе нет - нарушаем. Лезем на подъем, выезжаем из городка, темные поля вокруг, но огни со всех сторон. Нам бы лесок, но в пределах видимости только жиденькие лесополосы, за которыми просвечивают бесконечные огни бессонных автомобилей. Спуск, еще подъем, едем при свете фар обгоняющих нас сзади машин. Я чувствую себя напряженно, как неприлично одетый на публике - нарушаем. Не видно подходящего места, в конце концов, можно встать просто в поле, у какого-нибудь куста. Мы видели раз в Чехии - прямо у шоссе, на открытом месте - закрытая палатка и никому дела нет. Сворачиваю вправо на грунтовую дорогу, едем вдоль неубранной кукурузы, затем лугом по тракторному следу, промятому в сырой траве. Крепко запахло навозом - значит здесь уже поливали удобрениями - не встанешь. Сережин велосипед на толстых шипах идет по траве нормально, светит впереди фонариком, мой "Турист" идет уже с большим трудом. Меня раздражает фонарик, нас видят издали, а мы нарушаем. Но я молчу, знаю, что я всегда лишнего боюсь. Ребята спокойней и они правы, так легче жить. Место стало совсем сырое, абсолютно темно. Время, я думаю, около одиннадцати, по местным понятиям - глубокая ночь. Встали мы в шесть, три часа добавилось к этому дню за счет разницы поясного времени. Нервотрепки было предостаточно, пора бы и отдохнуть. Но здесь, конечно, вставать нельзя. Посылаю Мишу посмотреть, что там впереди. Он уходит пешком и пропадает, его долго нет, стоим в темноте и ждем. Наконец, появляется и говорит, впереди есть асфальт и дальше виден лес, но сначала надо перелезть через железную дорогу. Лезем в темноте, очень крутые откосы насыпи, как настоящие партизаны. С тревогой вспоминаю, как быстро ходят поезда в Германии, велосипед тяжелый, вверх надо тащить на себе. Зато дальше совершенно пустая, узкая асфальтированная дорога и в полукилометре тихий лес. Ощупью углубляемся метров на 50, чтобы утром нас было не видно с дороги и ночные машины не очень светили. Миша зажигает примус, варит лапшу, кипятит чай, раскидываем нашу обычную третий год скатерть - из сахарного мешка сшитый велосипедный чехол, при свете свечи сервируем стол: бутылка Мозельского, кружка, сделанная из пивной банки для экономии веса, Сережина эмалированная, а я, как выясняется, кружку забыл в Москве - мне баночка на всю оставшуюся дорогу. Поставили на ощупь палатку, закинули туда вещи, сели у стола, разлили по булькам. Вот и кончился первый день похода. Утро было в суете, в квартире московского товарища. Теперь над нами тихие холенные германские ели, глубокая ночь (но все же ездят время от времени мимо бессонные немцы на своих машинах). Билеты на завтрашний поезд куплены, встреча условленна, палатка стоит, вино мозельское с искрой, разлито. Можно отдохнуть спокойно, расслабиться, безопасно почувствовать себя счастливым. Легкое винное тепло, горячая лапша из общего котелка, теплое чувство общности под этим безлунным чужим небом, перед завтрашней дальней дорогой. На другой день обнаруживаем, что все наши партизанские подвиги были, конечно, от глупости. Дорога наша от леса ведет прямо к станции и всей езды до перрона меньше получаса против сильного ветра. Навстречу в большом количестве попадаются велосипедисты, одиночки и группами - едут кататься на велосипеде - воскресенье. Велосипеды у них очень разные. Одни на совсем тоненьких шоссейных, одетые в обтяжку, в касках, из вещей - только бутылка с питьем на раме. Другие в ветровках, на толстошинных "байках", с боковыми сумками на багажнике и еще поверх куча всего привязана. Но одно - общее, все у них фирменное, специально велосипедное. Велошапочка и велотуфли, велосумки и велобутылочки - все со знаком фирмы и как только что из магазина. Никаких потертых самошвейных мешков, как у нас, нельзя и вообразить. Видно, что к делу организации отдыха подходят серьезно и ответственно. Через Германию. к содержанию И вот мы едем через южную Германию на электричке. Местные поезда тут самые разные. От двухэтажных составов, похожих на прогулочные теплоходы, до вот таких как этот, двух вагончиков, вроде нашего городского трамвая, но и в них есть специальный тамбур для велосипедистов. Время уже 10 утра, но немцы еще едут на отдых, видимо в воскресенье не всем хочется рано вставать. Да и время здесь сильно сдвинуто к утру, в 7 только еще солнце всходит, а темнеет в 9. Яркий солнечный день, но не жарко, сильный ветер с востока. Место холмистое, кукурузные поля, перелески. Справа на север ровнее, а слева на юге больше леса и на горизонте невысокие, но остроконечные горы. Плохо без языка. В мелькающих мимо городках все плоскости в надписях, что-то красиво написано на щитах рекламы. Но понять такие вещи, даже зная перевод, очень трудно, не живя здесь постоянно. Я переписал одно объявление на станции и потом спросил у Сары, что это значит. Она тоже долго не могла догадаться: а - поняла: это в Мюнхене художественная выставка и тому, кто купит на нее абонемент, железная дорога делает скидку на проезд в Мюнхен в эти дни. Еще раз понимаешь, насколько поверхностно видим мы Германию даже вот так, проезжая по ней не спеша, проселочными дорогами, заглядывая в самые непарадные уголки. Но есть и другая сторона проблемы надписей: я попросил Сару перевести мне точно все слова на ж/д билете, сначала на лицевой стороне - она мне растолковала значение всех значков, а потом перевернул наоборот - вся обратная сторона тоже покрыта красиво напечатанным текстом. Но Сара замахала руками - это не надо, это никто никогда не читает - это уже просто как геометрический орнамент. Надписями заинтересовался потому, что сижу и пытаюсь вести дневник. Трясет не очень сильно, но все же буквы выходят кривые. Пишу, что вижу в окнах электрички и в вагоне: двое сидят сами и положили на сиденье сумки (есть багажные полки), а рядом женщина стоит - нет свободных мест. Пишу, что в голову само приходит: банальность очередная - здесь на Западе я явственно осознал, насколько я люблю свою нелепую, бедственную Родину. Вдоль дорог стеной стоит кукуруза, в самом деле Бавария похожа на Днепропетровщину, где я прожил долгих три года молодым специалистом. Но у меня при виде этих идиллических пейзажей всплывают совсем другие ассоциации из далекого военного детства. Я думаю: Господи, как трудно здесь уйти от преследования, спрятаться от овчарок, от СС-цев. Все просматривается, все лесочки прозрачные, кукуруза высажена рядами, так что видно все насквозь. Сколько книг прочитано на эту тему, сколько фильмов смотрено, сколько раз в детском воображении (и уже в недетском тоже) бежал я из германского плена, скрывался по этим лесам, посыпая следы табаком, предъявляя патрулям фальшивые документы, слышал лай настигающих собак. Наше поколение обвиняют в покорности, в недостатке чувства собственного достоинства, в трусости. А посмотрели бы, сколько страшного было навалено на нас с самого нежного возраста. Мы учили в школе про повешенную Зою и брошенных в шахту молодогвардейцев, потом нам объясняли на уроках, что нужно делать при близком взрыве водородной бомбы и какие у нее поражающие факторы. И постоянно живущий страх сказать что-то не то, "высунуться", стать предметом интереса "органов". Я помню реакцию нашего однорукого завуча, когда я сопливый шестиклассник опоздал в почетный караул к гипсовому бюсту вождя всех времен и народов в день его объявленной смерти (вождя, а не бюста, разумеется). "Ты знаешь, чем это пахнет!!?, - прошипел он мне весь дрожа от гнева. Ледяным холодом на меня пахнуло от этого. Я знал. Все мы, в разной мере, конечно, так и остались навсегда бежавшими из концлагерей, партизанами, подпольщиками с фальшивыми документами, вечными безбилетниками. Где уж тут выступать, что в вагоне света мало, что кто-то на нас экономит. Еще начнут разбираться, да совсем плохо будет. Утром позавтракали мы Казанскими остатками, очень скромно, в ларьках на станции покупать еду не хотелось, продают всякую мелочь, булочки, сникерсы, мороженое и все очень дорого, значительно дороже, чем в супермаркете. Едем так. Огорчения желудка компенсируются наслаждением для глаз - приближаемся к Швейцарской границе, едем вдоль Боден-зее. Как-то мало известны у нас эти места, больше принято писать об окрестностях Женевы. А здесь огромное озеро, горы на южном, швейцарском берегу, прозрачная вода, пенные барашки у берега и сотни белых парусов по всему огромному голубому пространству, даже в закрытом вагоне, глазами ощущается свежий, чистый ветер. И наша следующая станция пересадки: Lindau на мысу, выдвинутом в озеро, на самом берегу. Рядом набережная за кустами и проволочной оградой и влажный ветер оттуда зовет. Мы спускаем велосипеды с перрона и по какой-то рабочей дорожке, через пути катим к набережной. Но не тут-то было, забор вроде и жиденький, но без дыр, все закрыто. Вода в 10 метрах, люди ходят рядом у берега, а нам не выбраться. Обидно. Сережа делает пару снимков через сетку проволоки, идем назад той же дорожкой, перрон тут рядом. И вдруг окрик! Я поворачиваюсь, кричит мужчина ревизорского вида и показывает нам знаками остановиться. Я останавливаюсь, ребята впереди ускоряют шаги. Он кричит снова, уже настойчивей и жестче. Я кричу ребятам остановиться. Тоскливый холодок страха сжимает сердце - влипли в неприятность. Выходит еще один из ближнего строения и идет к нам. Пройдемте - показывает. Я начинаю объяснять, что мы только фотографировали, они по-английски не понимают, а наше неповиновение их раздражает. Я уже чувствую, что просто так не уйти, зацепились крепко, совсем кисло делается. А до нашего поезда остается минут 10. Конечно, мы можем и другим поехать, позже, лишь бы вырваться. Не зная, что еще предпринять, я достаю билеты, наше расписание пересадок, тычу им пальцем, что нам уже пора ехать, мы опаздываем. Мужчина берет наши бумаги, смотрит. Думаю, сейчас заберет билеты и поведет нас в дежурку. Нет, слава богу, какой-то переключатель в нем сработал, отдает бумаги, уходит. Отцепился крючок, мы опять на свободе, скорей на перрон, где все. Опять хорошо, опять светит солнце, и ласкает лицо влажный ветер с Боден-зее. Удивительно красивое озеро. Поезд идет прямо вдоль берега около часу между бесконечными частными санаториями, яхт-клубами, яхтенными стоянками, парками, пляжными беседками, теннисными кортами слева и лесистыми холмами с игрушечными городками, нарядными ратушами, кирхами, черепичными крышами справа. Живет же кто-то здесь, в этих игрушечных домиках с розами у крыльца, вдыхает ласковый ветер, прилетевший с альпийских лугов Швейцарии, смотрит на голубые воды озера и огорчается, может быть, по поводу неудачи своего профсоюза в борьбе за повышение зарплаты на 1%. А в это время, чукча блаженствует, сидя на мокром камне оттого, что северный ветер отогнал гнуса и можно снять накомарник с лица. Очень уж в разных условиях живут люди на Земле и какая уж тут справедливость, если папуасу надо только пальму потрясти, чтобы получить обед, а поморы добывают свою мелкую селедку из под полуметровой толщины льда. В 15.30 слезли с поезда в небольшом городке Rheinfelden, в самом юго-западном углу Германии. Последние полчаса поезд шел прямо по границе со Швейцарией, через мост за реку уходили швейцарские железнодорожные пути и на них не такие как у "нас", непохожие на германские, какие-то старомодные вагоны. От реки вверх по ущельям поднимались дороги к небольшим поселкам из двухэтажных домов. Сережа все нервничал, что нас завезут в Швейцарию, по карте было не понятно, как можно проехать вдоль границы, не пересекая ее. Интересный психологический эффект - в Швейцарии, в которую мы не имеем визы, нам все казалось гораздо более чужим, отличным от здешнего германского, нежели потом в соседней Франции, куда мы и ехали. В гостях у Сары. к содержанию В Рейнфельдене нас встречали Сара и ее мама. Сара - студентка-славистка, изучает русскую литературу в Геттингене, была на стажировке в Казанском университете, хорошо говорит по-русски, ее мама - маленькая энергичная женщина - учительница английского языка в местной школе, привыкла говорить по-английски с собеседниками, для которых этот язык не первый. Поэтому объясняться с ней одно удовольствие. Женщины приехали нас встречать на мамином маленьком "Фордике" и извиняются, что погрузить нас сразу всех некуда. Но можно просто поехать за ними до их деревни на велосипедах. Это недалеко, километров 7-8. Конечно, какие проблемы, мы засиделись в поезде, хочется размяться. По прекрасной дороге, в солнечный день, вглубь лесистого Шварцвальда, в гости в немецкую деревню (рука не поднимается называть этим словом поселок, состоящий из каменных двухэтажных особняков с телефоном и горячей водой, глядящих украшенными роскошными цветами окнами на безукоризненный асфальт улиц). Но прежде чем ехать, женщины ведут нас в привокзальное кафе - жаркий день уже на второй половине, мужчины, наверное, проголодались в дороге и хотят чего-нибудь выпить. Маленький провинциальный вокзальчик, маленькое полутемное кафе, совершенно пустое. Зовут бармена. Начинается обсуждение меню. Привычная ситуация для советского человека за границей. Но я, видимо, не смогу к этому привыкнуть, мне каждый раз стыдно заново. Две маленькие женщины: учительница и студентка достают свои тощие кошельки, чтобы угостить троих здоровых мужиков, научных работников. Причем вопрос об оплате даже и не поднимается, мы даже и не дергаемся полезть в карман, а смирно и даже с некоторым вожделением ждем "халявы". Златоуст Окуджава, ты поешь нам о достоинстве. Но унижение-то начинается не здесь в маленьком кафе, а там, у нас на родине, когда за наш труд нам платят баландой и телогрейкой. После окончания университета я работал в очень важном "ящике", участвовал в работах, о которых потом гордо вещали на весь мир дикторы под аккомпанемент торжественных позывных. Участвовал в ответственных совещаниях, выдавал оценки. Но приходил день зарплаты и я старался загородиться спиной от коллег, чтобы никто не видел за какую сумму я расписываюсь. Мне, двадцатилетнему мальчишке было стыдно, что я работаю за такие нищенские деньги. Один раз с получки я мог позволить себе пообедать в заводской столовой "по правилу правой руки " - т.е. закрыв рукой цены, выбирать блюда только по названиям - что захочешь. Вошедшему в историю главному конструктору не было стыдно, что инженеры живут в общежитии 4 квадратных метра на человека, один шкаф на двоих, не было стыдно лично лишить 11.5% премии меня, молодого специалиста за то, что я ел в рабочее время пирожки в коридоре. Ах, какие пирожки с маком пекут на Украине, особенно, если тебе 20 лет, а рабочий день уже к концу! Какой зовущий аромат снизу из буфета по всем четырем этажам конструкторского бюро! Бог с ним с Главным, мир его праху. Но грустно то, что в мои теперь почти уже шестьдесят так же как было и в двадцать, за мою зарплату по-прежнему стыдно мне, а не тем, кто с трудом вмещая щеки в раму экрана объясняет нам, что только их усилиями Россия, наконец, находится на пороге благополучия и процветания. На склоне лет приятно все привычное и нам, всю жизнь прожившим на этом пороге, увещевания эти звучат, как колыбельная тети-кошки. Вот так мы обсуждали меню: женщины с барменом по-немецки, мы с ними по-русски, напрямую с барменом по-английски. Суеты было много, но гора родила мышь - мы остановились на двух "фантах" и одной просто воде. Все холоднющее, в звонких бокалах, за столиком снаружи, под тентом. Надо было ехать, женщины вежливо ждали, пить хотелось но все было ужасно холодное, страшно простудиться. Наконец, поехали. Дорогу нам нарисовали, но всегда сложно выехать из города. "Фордик" лидировал, мы старались удержать его в пределах видимости, но оказалось, что без привычки в городе сделать это довольно трудно. Не без приключений выбрались, наконец, на загородную дорогу через лес все вверх и вверх. Шла вторая половина теплого солнечного дня, идиллические пейзажи Шварцвальда окружали нас, мы ехали на своих велосипедах по живописной пустой дороге, залитой запахами разогретых сосен и сена, ехали в гости, чтобы завтра начать желанный путь во Францию. Редкий момент счастливого равновесия в жизненной гонке. Мгновение было прекрасно, но остановить его было нельзя, потому что само счастье было в движении. Сейчас зима, я сижу в деревенской избе на краю заснеженного леса. Пасмурно, идет снег. Самая середина декабрьского дня, но света от трех окошек не хватает. Смутно просматривается ломанный контур старых сосен на опушке, нездешне белеют свежепостроенные хоромы "новых русских", здоровенная сорока села на старый тополь на той стороне пустынной улицы. Скоро идти на поезд на лыжах через заснеженный лес. Вчера лыжню протоптали втроем, сегодня ребята по ней прошли (ребятам всем за 50), но весь день идет снег, нужно и мне выходить пораньше. Пора складывать на полку спальный мешок, убирать посуду, наложить в печку дров, чтобы к следующему разу подсохли. А я все не оторвусь от стола, все еду и еду по бесконечным дорогам солнечной Франции. Я всегда там, на этих благословенных дорогах. Останавливаюсь - прочитать студентам лекции, написать отчет, сделать договорную задачу, etc., etc., (бывает, в дневном плане по 24 пункта) - и снова еду. По местам, где уже были, заново переживаю пройденные коллизии, рассказываю случайному (воображаемому) собеседнику (то по-русски, то по-английски) как это все получилось, объясняю, оправдываюсь. Или еду по местам где еще не был, а хотелось бы: к Атлантическому побережью Бретани, через Альпийские перевалы в Венецию, по улицам Вены, Флоренции и Рима. Пишу письма своим новым друзьям, читаю справочники и путеводители. Но проблема №1, конечно, которая все время в голове - это как ухитриться за зиму заработать на следующую поездку. Гранты, хоздоговора, "шабашки". Все это тоже часть пути, невидная со стороны часть путешествия, пресловутая подводная часть айсберга. И потому, сидя за рабочим столом, сидя за компьютером, я тоже все время ощущаю себя в дороге. Маршрут продолжается, путь и далек и долог, потому что это сама жизнь. Мы провели у Сары всего лишь конец воскресенья, но в памяти у меня это время осталось, как неделя безмятежности и покоя. Пили кофе на открытой веранде в саду при тихом предвечернем солнце сначала с пирогом, испеченным Сарой (прекрасный пирог), потом с пирогом мамы (замечательный пирог). Потом не спеша гуляли по деревне (отличный поселок, настолько чистый и красивый, что русскому человеку и представить трудно), по окрестным холмам (восхитительные пейзажи, овес как кукуруза, а кукуруза как лес). Потом пили молоко и ели сосиски и яичницу все за тем же просторным столом на веранде и болтали беззаботно несмотря на то, что предметом разговоров были все те же наши заботы. Например, выяснилось, что у Сариной мамы, этой маленькой подвижной женщины огромная учебная нагрузка в школе: по пять - шесть уроков английского каждый день, да еще индивидуальные занятия, да еще она занимается разработкой собственных методик и т.д. и т.п., и завтра она к восьми уезжает (на своем маленьком Форде) в город на работу и нас, к сожалению, проводить не сможет. И снова за тем же столом уже под звездами - тепло и никаких насекомых нет в помине, Божья благодать - пили уже сухое вино под прекрасный немецкий сыр и без конца обсуждали 12 километров нашей завтрашней дороги до границы. Спали в нашей палатке в саду, утром на траве лежала густая роса. Вперед во Францию. к содержанию Немцы встают рано, поэтому старт получился ранний. Вот еще одно начало пути, может быть последнее в этом маршруте. Загрузили свои сумы. Сара помахала нам рукой (тоже уже с улицы, собравшись уходить по делам). И тут спохватились где же атлас. Кинулись искать сначала по дому, потом в вещах, пришлось распаковываться, Сара ушла не дождавшись нас, торжество отбытия было смазано. Наконец, едем. Солнечное утро середины лета, зеленые луга сосновые леса Шварцвальда окружают нашу безукоризненного качества асфальтированную дорогу. Она то поднимается вверх, открывая взору просторные, живописные пейзажи, то радует нас плавными зигзагами спусков, вписанных между старыми соснами. Слева все время видна Швейцария, поселки за рекой - это уже заграница. В первом же городке по дороге (Lеrrah) отовариваемся. Продуктов у нас не осталось никаких, к тому же в Германии все немного дешевле, чем во Франции - нет смысла откладывать это дело. Велосипед - не машина, возить груз тяжело, поэтому покупаем продукты только на сутки и посещение супермаркета - почти ежедневный, на мой взгляд, не самый интересный пункт программы. Берем, разумеется, самое дешевое: сардины в баночках, зеленый горошек - на обед, сосиски, "кабаносси", рис, "геркулес" - на ужин и завтрак, хлеб, масло, сахар, очень хорошее и недорогое печенье. Наладились покупать еще цветную капусту на ужин, ее просто потушить в котелке на примусе и приятное разнообразие от каш. Что удивительно: вилок любого размера стоит одинаково, жаль только, что слишком крупные не вмещаются в наш котелок. Ну и на каждый вечер покупалась бутылка местного сухого вина. На этом мы старались не экономить и брали, хотя, конечно, не самое дорогое но из приличных. Супермаркет в Леррахе дешевый, а аппетит у нас прекрасный, набираем всего с запасом, единственно что покупку вина оставляем до Франции. Однако, идиллия длится недолго, в очередном городке теряем дорогу, попадаем на какую-то прогулочную тропу, возвращаемся к мосту и пробуем другую вариант - очень круто вверх между роскошными особняками. Выбираемся на вершину горы, но и оттуда трудно понять, куда ехать. Сергей нервничает, что залетим ненароком в Швейцарию. Наконец, в следующем городке внизу находим на улице щит с планом города и дорог, в частности, дороги к мосту через Рейн. Однако, буквально через 2 квартала снова плутаем, снова какие-то тихие улочки, вовсе не похожие на магистральный путь к границе. Наконец, попадаем в поток машин все более широкий и плотный, дорога расширяется, растет число указателей, полос, ограждений, я со страхом ощущаю, что едем уже по автобану (где нам быть нельзя), но другого пути через мост, конечно, нет и значит, мы имеем право ехать. Жму на педали изо всех сил - только вперед, раздумывать здесь не о чем. Слава Богу (слава немцам, у них везде порядок) на мосту вдоль перил пешеходная дорожка. На ней можно не нервничать, выскочить из этой лавины машин, которая с ревом несется мимо нас во Францию. Рейн здесь на стыке Германии, Франции и Швейцарии, уже большая река, метров 300, я думаю в ширину, быстрое как у старой Волги, течение, чистая, хоть и не очень прозрачная, зеленоватая вода, зеленые берега. Стоя на мосту, в первый раз задались вопросом, откуда же течет Рейн. Оказалось - никто из нас не знает. Пришлось полазить по карте. Выяснилось, что река, которую мы видели слева, пока ехали на поезде вдоль Швейцарской границы - это как раз и был Рейн. Что зарождается он в ледниковых альпийских озерах вблизи Италии (одно из озер: Санта Мария), течет по альпийским ущельям на Север и впадает в Бодензее. Что вытекает из просторного Бодензее уже широким и течет на запад, а потом, у Базеля, на стыке трех границ резко поворачивает на север, к Балтийскому морю. Здесь-то мы его и пересекаем сейчас, переезжая из Германии во Францию. На середине моста над перилами небольшая табличка, на ней с нашей стороны герб Франции и две буквы: RF (республика Франция), а на другой стороне орластый герб Германии и буквы DBR. Вот и вся граница. Ни колючей проволоки, ни немецких овчарок. Одиннадцать часов утра. Очередное начало пути, теперь уже по Французской земле. Сережа нас фотографирует, Миша снимает видеокамерой. Торжественный момент. Солнечно, просторно, мост вибрирует от постоянного потока машин. Пора ехать дальше. На французском берегу дорога ныряет в широкий проезд бывшей таможни и уходит на Запад. Здание таможни наглухо закрыто, нигде ни души, нет никаких следов бывших контрольных пунктов. Путь открыт. Первый день во Франции. к содержанию Что сказать о дороге? Это надо ощутить самому, когда сливаешься в единое целое с рулем и педалями, с этой бесконечной гладкой асфальтированной полосой, с теплым ветром, упруго обтекающим твое отдельное, от тебя отстраненное, легко и радостно работающее тело. Глаза сами по себе как в море плывут в зеленых волнах восхитительных пейзажей, ноги сами по себе прибавляют на подъеме или частят на ровном месте, руки переключают передачи, мысли и воспоминания, как белые облака, не торопясь проплывают мимо. А ты присутствуешь при этом зрителем, иногда любопытным, иногда скучающим, зачастую раздражительным, тревожным и брюзгливым. Беспокоишься, не полетели бы опять спицы в Мишином заднем колесе, где найдем воду на ночевку, зря, наверно, сделали петлю на Лак Леман - вечно этим молодым неймется. И все это вместе: и потное тело, и упругий ветер, и напряженные спицы колес, и горы, и солнце сверху - ощущается как единый организм с единым ритмом, дыханием и никому не понятным, но прекрасным смыслом жизни. Хорошие у французов дороги. У меня всегда было впечатление, что их планировали не только инженеры, но и художники - так естественно и изящно вписываются они в окружающий пейзаж. И еще немного волшебники: нам постоянно казалось, что на нашем пути спусков больше, чем подъемов, хотя было бы естественно, чтобы груженым людям все казалось наоборот, тем более, что мы ехали из долины Рейна к подножью Монблана. Цель нашего путешествия - маленький экс-олимпийский Albertville (Альбертвилль) лежит в центре Французских Альп, в 40км к юго-западу от Монблана (Mont Blanc) - высшей точки Альпийских гор. Если провести прямую от маленького немецкого городка Wail, где мы пересекли французскую границу, или от всем известного Базеля (Basel), что двумя километрами южнее, до Альбетвиля, то прямая пройдет, в основном по территории Швейцарии вблизи Берна, Лозанны, Женевы. Но Швейцария не входит а объединенную Европу и мы не можем войти в нее со своей Шенгенской визой. Поэтому кратчайший путь для нас лежит вдоль границы Альпийской республики, по выпуклой дуге сначала на запад, на Besancon (Безансон), затем на юг, на Lons-le-Saunier и Nantua и назад на восток, к подножью Монблана. Но и в самой Франции с кратчайшим путем не все просто. Граница проходит по горам, а в сторону от нее, не очень далеко на западе, целый жгут разного класса дорог идет от Безеля на юго-запад через Бельфорт (Belfort), Безансон, Дижон (Dijon), плавно вливаясь в Лионе в уходящую на юг широкую долину Роны. Поэтому все время приходится выбирать: или по ровной дороге, зато шумной и в объезд, либо по живописной и напрямую, зато через горы на серпантинах еще больше может накрутиться. Ищем золотую середину. Едем на Безансон. Название города звучит как музыка, вызывая в памяти цепочки: пленер, Мане, яркие солнечные пятна на холсте, Доде, мельница, щедрое солнце на зелени лугов. И вокруг нас все пространство залито яркой зеленью вперемешку с белыми стенами домов и красной черепицей кровли. Середина дня, солнце палит, хочется раздеться до боевой формы - шортов и майки, но страшно сразу обгореть, приходится ехать во взятых в качестве ночной пижамы старых трико и рубашке с длинными рукавами, даже ко всему привычные кисти рук горят. Первый день настоящей езды. Притираемся к велосипедам, друг к дружке. У Сережи немецкий "маунтин байк" рижской сборки, с широкими шинами и 18 скоростями. Надежная машина, хотя чуть тяжелее на ходу наших харьковчан. Но это компенсируется тем, что его хозяин, зарабатывающий на жизнь профессиональным теннисом, всегда в отличной спортивной форме, на дороге за него можно не беспокоиться. Мой харьковский "Турист" собран из лучшего, что нашлось в нашем доме перед прошлым походом, переднее колесо я ему поменял в Германии на новое, голландское, со стальным хромированным ободом. С тех пор он меня не беспокоил, так что я даже перед походом не стал в нем копаться - подальше от греха. А вот Мишин "Спутник" собран из того, что осталось. Мы с ним долго возились перед отъездом, поставили вторую ведущую шестеренку (стало 8 скоростей), передний переключатель, новые тросики на тормоза. Но нормальной работы так и не добились, цепь срывается под нагрузкой с шестеренок, залетает в спицы, тормоза реагируют вяло. По хорошему, по здешним Европейским стандартам на такой развалине не то что в горы, вообще на дорогу выезжать не стоит. Пока едем. Маленькая ведущая не держит и не включается нижняя передача - ладно, вечером посмотрим. Все трое участников - многоопытные туристы, множество километров за спиной и пеших, и водных, и лыжных, да уже и велосипедных тоже. Тем не менее первый день похода всегда притирка. Из путаницы перекрестков выскочили на прямую дорогу: желтую D-463 (желтая - межрегиональная и менее загруженная - так написано в нашей десятикилометровке Франции). И сразу молодежь унеслась вперед. Безлесные холмы, поля вокруг, южное солнце старается вовсю, моя система охлаждения начинает сдавать, с тоской ищу глазами впереди хоть какую-нибудь тень, вода в бутылке на донышке. Остановился отдышаться в жиденькой тени деревьев у пересохшего ручейка, хожу тихонько, стараясь унять сердцебиение, раздраженно и обиженно ворчу про себя на не в меру резвую молодежь, жду когда же кто-нибудь вернется узнать, в чем дело. Отдышавшись, однако еду дальше. Через сто метров они стоят - ждут. Могли бы и вернуться. Ладно, давайте не будем терять друг друга из виду, давайте ехать вместе. Давайте. Обычно где-то около часу дня - малый перекус: какой-нибудь йогурт или крем в баночке с хлебом, остатки сыра, масло, печенье, остатки утреннего чая. А обед уже часа в 4, когда большая часть дневной работы сделана. Но в первый день обошлось без перекуса - суета с супермаркетом, поисками моста, переходом границы - не до того было. Сразу устраиваемся на обед. Съехали со слабо пробитому проселку к небольшому, опушенному лесом озеру. Озеро мелкое, илистое дно, спуска к воде нет, а с берега над водой далеко в озеро нависают широченные ветви старых вязов. Деревья высокие и раскидистые, но тень под ними неплотная, солнечные пятна играют на высокой траве. Вот здесь и будем обедать. Озеро нам только для пейзажа. Вода у нас с собой еще из Германии в пластиковых бутылках из под "Кристины". Расстилаем на траве чехлы, в которых везли велосипеды, открываем горошек, банку маринованных ананасов, ежедневные сардины в пуленепробиваемых железных банках. Ключа к ним не дают, мы их не без труда открываем пассатижами. Это один из самых приятных моментов дня - основные километры уже откручены, но силы еще есть, можно просто посидеть, ничего не делая, пожевать, поболтать, полежать на траве. Хотя внутренний счетчик стучит, конечно: двадцать минут, тридцать, сорок (готовимся), пятьдесят (пора собираться), час - на старт. И снова дорога. Из долины Рейна постепенно втягиваемся в горы. После обеда ехать и легче и тяжелей. С одной стороны, мышцы уже втянулись в ритм, уже не болят, не жалуются. Или мозг за день уже притерпелся ко всем этим болям в шее, в левом плече, в пояснице, в колене. С утра боли пугают. В панике думаешь, что будет, если совсем разболится колено и застрянем здесь на полдороге, из всего предприятия выйдет один конфуз. К вечеру приходит уверенность, что все это как-нибудь стерпится и утрясется. С другой стороны постепенно уходит это прекрасное чувство, что ноги сами по себе крутят педали, просто потому, что им нравится это делать, да и по привычке. Энергия уходит, как вода из дырявого пакета и выясняется, что мышцы надо заставлять работать, их надо толкать, чтобы они толкали педали. А я так не люблю никого ничего заставлять! Снова теряемся. Теперь пропадает Миша. Первый раз я это замечаю на уютном повороте дороги. На лесной опушке оборудована площадка для отдыха, столы, скамьи в тени сосен. Давно пора остановиться и немного отдохнуть, но нет Миши. Все время он маячил, вроде, впереди, но Сережа говорит, что давно его не видел. Если он впереди, можно ехать, а можно остановиться и ждать - пусть вернется. Но были уже и развилки, он мог свернуть на другую дорогу. По правилам, надо вернуться на место, где последний раз виделись. Но едем уже давно, трудно сказать, где я его последний раз видел, будучи сзади, а он меня - спереди? Время к вечеру, впереди довольно крупный город Montbelliard, надо бы его проехать до ночевки, а город всегда занимает много времени. Сначала рождается раздражение, ведь только что договаривались не отрываться, потом его вытесняет тревога: не случилось ли чего (вдруг сшибли и сразу увезли!). Дорога довольно круто лезет вверх, вокруг лес. Так не хочется ехать назад, терять уже раз набранную высоту. Стоим, ждем в нерешительности, я ругаюсь вслух - уж я ему скажу! Ждем долго, сосущее чувство тревоги постепенно заполняет всего - надо что-то делать. Навстречу проезжает группа девушек на велосипедах. Машу им рукой, останавливаю: "Do you speak English? - No.- Camarad, friend, velo". Девушки смеются и разводят руками. Снова ждем. Следующий парень на велосипеде останавливается мне навстречу сам: "Your friend is waiting you there. - Thank you very much, merci beaucoup". Слава богу, все в порядке. Вроде как сразу солнечный свет теряет сероватый оттенок, снова становится ярко желтым. Едем вперед и, с огромным облегчением, вижу бегуна впереди у обочины. Ждет. Раздражение мое давно перегорело, конечно. Облегчение и чувство легкости, что все в порядке. И Montbelliard уже рядом. Город с таким забавным названием лежит на ровном месте у реки и как-то не пробудил в нас интереса. Все наше внимание было на дорожных указателях, чтобы сначала въехать в центр, а потом выскочить на нужную нам дорогу N465 (N - значит национальная). Солнце уже клонилось к лесистым горам на горизонте, восьмой час вечера, нам надо поторапливаться с поисками места для ночевки. Проехали мост через мелкую неширокую реку, огромный, как аэродром открытый двор завода Renault, сплошь заставленный новенькими автомобилями, какой-то парк справа и влетели в хайвэй - три полосы в каждом направлении, металлические перила со всех сторон и сразу уходит в тоннель под мост. Это категорически не для нас. С трудом выбираемся назад, достаем карту, долго водим по ней пальцами, возвращаемся назад мимо заводского двора, опять через мост, еще раз читаем все указатели - вроде все верно. Едем снова по указателям и карте - и снова влезаем в хайвэй. Стоим на обочине в растерянности. Место не людное - машинное. Пытаюсь спрашивать автомобилистов, но как-то все неудачно. А солнышко уж на горы село, муравьишке домой пора. И тут подъезжает немолодой, лысоватый, плотный мужчина на хорошем шоссейном велосипеде, останавливается около нас: "Problems? - Yes, it's so. We look for the road N463, but can't find it". И я показываю ему нашу карту, тычу пальцем в кружок Montbelliard, объясняю, что мы никак не найдем нужного поворота. Let us go - говорит он, - Follow me. И тут я обнаружил, что при одном из многочисленных доставаний карты потерял крепежную резину. Это не далеко, хорошая резина от эспандера, надо бы за ней вернуться. Но француз уже поехал вперед, сразу очень резво, останавливать и объяснять, в чем дело, неудобно, ладно, наплевать на резину, меньше возни, и без нее портфель на багажнике держится нормально. Несмотря на свою тяжеловесную внешность, француз едет очень динамично. Машина у него отличная, он в майке, шортах и велотуфлях и видно, что не новичок на дороге. Ни за что бы нам не найти этот поворот направо - узкий ход, почти тоннель вдоль высокой бетонной стены, резко на спуск через какие-то промышленные сооружения, одна развилка, другая, третья, резкий поворот, мы с большим напряжением поспеваем за своим ведущим - не до окрестностей, все внимание на дорогу. Буквально через 15 минут такой гонки мы на окраине города и желанный указатель N463 - перед нами. Француз тормозит и показывает нам рукой вперед. Мы проезжаем мимо не останавливаясь, машем ему руками: "Merci beaucoup!". Тепло на сердце после таких встреч и чувствуешь себя здесь как дома. Дорога N463 легко бежала между крутым горным склоном с железной дорогой у подножья с одной стороны и широким каналом с луговым берегом с другой. Сколько видит глаз впереди тянулись дома, ангары, сараи, приусадебные участки. Солнце уже садится, а мы едем и едем по этому прекрасному гладкому асфальту и некуда нам приткнуться на ночь. За день уже накрутили больше ста километров, столько всего было, пора бы и отдохнуть, да и темнеть скоро будет, а ехать по темноте на велосипеде последнее дело. Я еду первым и выбирать место для стоянки - традиционно мое дело, мое святое право и мой тяжкий крест. Нужно съехать на какую-нибудь боковую дорогу, желательно на проселок (есть такие даже в Германии), желательно, чтобы шла эта дорожка сквозь лес или опушку хотя бы и чтобы лес не был обнесен колючей проволокой, как нередко бывает во Франции и чтобы не дай Бог не было таблички "Private" - частные владения. Желательно место для лагеря найти закрытое, в лесочке, хорошо бы красивое, а уж если еще и тихое, так это просто счастье. Сумерки всегда тревожат мою душу, наверное, еще от древних предков остался страх перед приближающейся ночью, тьмой, холодом, выходящими на охоту саблезубыми тиграми. И здесь на бесконечной дороге, в этой чужой стране я в это время начинаю чувствовать себя неприкаянным, бездомным и несчастным. Я жестоко завидую этим беззаботным французам, проносящимся мимо в своих комфортабельных машинах, они знают куда они едут, у них там свой дом, их там ждут. Им дела нет до нас, странных людей, у которых нет денег даже на то, чтобы заплатить гроши за стоянку в кемпинге или чтобы, как все люди, покупать воду для питья в магазине, а не наливать в мятые бутылки из городского фонтана. А если еще предвечернее небо хмурится, собирается дождь, холодает - тоска сжимает сердце, хочется домой, в Казань, на Кордон на дачу, читать внуку книжку сидя на диване под ласковый шум закипающего чайника. И только мысль, что этот вечер в моих скитаниях не первый и, будем надеяться, не последний поддерживает мой дух. И, как было и раньше, даст Бог, все как-нибудь образуется, нужно только не киснуть и пошевеливаться. Вот справа появился маленький мостик через канал и за ним деревья - вроде парка или лесной поляны. Трактор там тарахтит и вообще не очень привлекательное место. В последний момент все же торможу. Сергей идет смотреть, что там за деревьями, через мостик на встречу выезжает на велосипедах гуляющая пара, мы с Мишей ждем на обочине у канала. Сережа ходит долго. Возвращается с энтузиазмом: все, с трактористом договорился (на каком языке?! Французским никто из нас не владеет), он сейчас косить кончает и до завтрашнего утра луг наш. Сыровато, конечно, но жить можно! Действительно, за каналом и полосой деревьев оказалась просторная болотистая луговина со скошенной травой. Земля везде влажная, проминается почти до воды. Но у нас есть кусок полиэтилена под палатку, есть матрасики из пенки - не пропадем. Этим нас не напугаешь. И сразу другое настроение. И сумерки уже не тревожные, а ласковые и теплые, вестник приближающегося отдыха, горячего ужина, чая и, конечно, бутылки сухого - ведь мы уже все-таки во Франции, черт побери! Вино было куплено еще днем, по всем правилам этого жанра. Сережа углядел в одном из городков вывеску винного погребка у дороги, затормозил. Сережа первый раз во Франции - с него причитается. Но покупать послали меня, как обладающего наиболее высокой специальной и лингвистической подготовкой. Я вошел из ослепительного полудня в полумрак погребка: просторно, тихо, прохладно, никого нет. На звук потревоженного дверью колокольчика вышел продавец, молодой, представительный француз с усиками (Д'Артаньян - вспомнил я сразу). Вежливо поздоровался: что мсье угодно? Мсье по-французски не говорит, только по-английски. Sorry (этим исчерпывался его английский). С этим ясно. Мы улыбнулись вежливо друг другу, развели руками. Однако, предмет разговора для двух мужчин был слишком ясен, чтобы могли возникнуть какие-то трудности. Продавец взял листок бумаги и стал на нем писать цифры: 10F, 20F, 30F,40F - здесь он остановился и вопросительно поднял на меня глаза. Я немного помялся: денег, конечно, мало, а во Франции и за 10 франков вино вполне приличное. Но с другой стороны первый день во Франции, да и неловко в такой обстановке брать самое дешевое. Я ткнул пальцем в цифру 30, он подчеркнул ее, убрал бумажку и широким жестом показал мне на длинные деревянные полки, на которых лежали (именно лежали, на боку) бутылки ценой 30 франков. Он сопровождал меня вдоль полок и называл провинцию: Бордо, Шампань, Бургундия. Бургундия - годится! Бургундия - Д'Артаньян! (Почему-то я совершенно уверенно произвел Д'Артаньяна в бургундцы). Мсье вежливо засмеялся, но я не понял, читал он Дюма или нет. Я расплатился, мы сказали друг другу merci beaucoup и с бутылкой Бургундского под мышкой я вышел из уютных сумерек погребка на залитую послеобеденным зноем и шумом машин дорогу, довольный хорошо исполненной ролью. Но сохранить респектабельность до конца мне не удалось. Мы ехали по жаре уже не первый час, все хотели пить, нужна была вода и разве это не удачный случай! И как я не упирался, меня заставили снова идти в ту же дверь теперь уже с нашей мятой и грязной пластиковой бутылкой. Мой француз снова появился из внутренней двери, глядя на меня теперь уже с некоторым удивлением и непониманием. Я стал изображать жестом, что наливаю в бутылку из крана воду: l'eau, s'il vous plait, l'eau please. Он помедлил в недоумении, затем все же взял (как мне показалось с некоторой брезгливостью) нашу бутылку и через две минуты вернулся, неся ее наполненную водой и еще одну, запечатанную с питьевой водой из магазина. Я изобразил благодарственную улыбку на лице, пробормотал заученные merci beaucoup и снова вышел в предвечерний зной, стараясь не разбираться во впечатлениях: проехали и все в порядке. Что делать. Все удовольствия бесплатности тоже входят в цену нашей поездки. Таким образом "у нас с собой было". У нас было также 9 литров воды в пластиковых бутылках, литр еще в Германии купленного бензина для нашего "Шмеля", палатка с куском полиэтилена вниз, вилок цветной капусты, любимые Сережины "кабаносси" и кое-что к чаю. И просторный скошенный луг, подаренный Сереже трактористом до завтрашнего утра - а нам дальше и не надо. Конечно, это не пятизвездная гостиница, но сверху на нас смотрели звезды южной Франции, вечерний воздух был влажен и ласков, а Бургундское вполне соответствовало своей марке. Прошедший день был длинным, полным красок и событий и в общем-то удачным. Проехали больше ста километров без поломок и потерь и француз нас выручил в конце очень хорошо. Да здравствует Франция! За Францию! За французов! С нашей разнокалиберной посудой чоканье получилось не очень звонким, но от души. Будни пути. к содержанию И дальше пошли будни, прекрасные будни праздника, ведь вся поездка была все же праздником для нас. С утра следующего дня (29 июля 1997 года, вторник) долго возились с починкой Мишиного велосипеда, меняли спицы в заднем колесе, перебирали супер. Солнце уже палило вовсю, уже приехал на своем тракторе (по виду совсем как "Беларусь") француз и начал ворошить сено, а мы все не могли собраться. Выехали только в двенадцать. Ехали вдоль реки, долина сужалась, прижимы заставляли дорогу переходить с одного берега на другой и назад, мы все выше втягивались в горы. Это - массив Юра, преддверие французских Высоких Альп, горы сравнительно невысокие, самые большие вершины немного вылезают за 1000 метров. Хребты покрыты лесом, в широких долинах деревни видны сразу по нескольку с верхней дороги, с аккуратно расчерченными улицами, с костелами, как игрушечные. Пасторальные картины. И дорога наша поднимается вверх как-то не по нашему, без надрыва и напряга, легко и изящно взбегает по лесистым склонам к перевалу. И езда не воспринимается как тяжелая работа, которой мы готовы платить за будущую радость спусков, вся она приятна и не утомительна. Обедаем на перевале, на площадке для отдыха у дороги. Просторный вид, деревянные столы в тени деревьев, вода из крана. Есть вообще-то и ларек с сосисками и всякой мелочью, но это не для нас - там все дорого. А у нас все с собой, только вот свежая вода из крана очень кстати. А дальше на спуск по гладкой дороге, не касаясь тормозов, обтекаемые плотными струями теплого лесного воздуха. Безансон в широкой долине реки Ду (Doubs). На подъезде справа просторное зеленое поле спортивного аэродрома, взлетают и опускаются маленькие самолеты, планер с длиннущими узкими крыльями и маленькой застекленной кабиной садится на траву недалеко от дороги. Во Франции и Германии это частая картина: спортивные аэродромы, планеры в воздухе, планеры и мини-самолеты на прицепе за легковой машиной, а то и прямо на верхнем багажнике, воздушные шары в небе и на земле. Видно со стороны, что воздушным спортом действительно занимаются. Помню, как тяжело давались мне эти километры перед Безансоном. Второй день всегда самый тяжелый. В первый день организм еще не приспособился к работе, тратит силы, не экономя, расходует все запасы и за ночь не успевает восстановиться. На второй день выползают все мозоли и болячки, все что, вроде, давно уж не беспокоило. От постоянного напряжения шеи нестерпимо болело левое плечо, но главное - кончилась энергия, мышцы ног и живота стали какими-то пустыми и их приходилось все время мысленно заставлять крутить педали, намечая впереди близкие цели: вот до того поворота, потом до мостика, потом до ангара... У ангара я все же остановился немного отдохнуть - город был рядом. На въезде - обязательный информационный щит с планом города, маршрутами транспорта, достопримечательностями. Здесь сразу обращала на себя внимание Цитадель. К тому же она как раз была у выезда на нужную нам дорогу. Сечем Безансон насквозь через центр. Время уже вечернее, седьмой час, улицы многолюдные, пестрые, праздничные, знакомые глазу по картинам Писсаро и Клода Мане. Что интересно, что за время своих путешествий по Европе я так ни разу и не попал в места с небоскребами и гигантскими площадями, в бетонно-стеклянные джунгли, которые ожидал увидеть. И Безансон оказался тоже весь уютным, малоэтажным, немного тесноватым, с многолюдным зеленым парком у речки, с очень ухоженными улицами, где все здания разные, но ни одно не цепляет взгляда кричащей новизной или оригинальностью. И только Цитадель, конечно, сразу привлекает внимание: суровые каменные стены с бойницами без украшений, поставленные на краю каменной скалы высотой метров в пятьдесят. Не совсем понятно, зачем над таким обрывом нужны еще и стены - залезть и так невозможно. Крепость очень большая, множество башен, ворот, узких каменных лестниц, сводчатых проходов. Во внутреннем дворе парк, детская площадка, живые олени на лугу за сеткой. Все это используется как музей, конечно. И все это прекрасно смотрится в медовом предвечернем свете, обрамленное сочной зеленью травы и деревьев, с резкими контрастами красных цветников на солнце и мрачно-серого камня стен в тени ("Ведь где-то есть простая жизнь и свет прозрачный, теплый и веселый..." - это у А. Ахматовой тоже отсюда, от импрессионистов). Парни полезли вверх осматривать музей, а я сидел на лавочке в прохладной тени стены и смотрел как французы играют в шары. Нечто вроде небольшого сквера между стеной и дорогой, несколько деревьев дают густую тень, фонтанчик для питья (или красоты?), утоптанная земля. Кладут на землю маленький цветной шарик и по очереди кидают в него большим, как женское ядро, металлическим шаром. У каждого свой шар, есть специальная веревочка с захватом, чтобы поднимать шар с земли не нагибаясь (тоже, видимо, они радикулитом маются - подумал я). Имеет значение, видимо, расстояние от упавшего шара и до маленького шарика и до брошенных партнерами больших. Я не успел понять существа игры, но азарт у игроков был большой. Бросающий делал безразличное лицо и кидал шар вроде бы небрежным движением, держа руку ладонью вниз. Все напряженно наблюдали. После неудачного броска игрок отходил в сторону с той же безразличной миной в полном молчании, после удачного - все начинали кричать и махать руками, а игрок весь светился гордостью, но молчал. В какой-то ситуации все сразу начинали шуметь, смеяться, жестикулировать, поднимали за веревочки свои шары и начинали партию на новом месте. Это был вечер буднего дня, вторника. Наверно они собираются тут часто со своими шарами. Разного возраста, от двадцати до пятидесяти примерно. Где-нибудь живут тут поблизости. Удивительно это все-таки! Живут вот здесь, в этом месте, куда мы попали совершенно случайно, другие люди ничего про нас, про Казань, а может быть и вообще про Россию не слышавшие. Пользуются другим языком всю жизнь (и не испытывают от этого никакого неудобства), играют в другие игры, о чем-то другом думают. Удивительно это и как-то всегда вызывает во мне ревнивое чувство обделенности, сожаления, что все это происходит без меня, что я не могу также приезжать сюда по вечерам на маленьком Citroen'е, со своим шаром, говорить по-французски, делать безразличный вид при удачном броске. Вот они кончили играть и разъедутся сейчас по домам. А может, сначала в кабачок заглянут, а уж потом в домашний уют. А нас опять ждет дорога, после города, конечно же, опять вверх и вверх к перевалу - дай нам Бог пологого подъема и удобного места для стоянки. Бог дал. Правда не сразу и не без труда. Сначала лазили под склоном по пахоте вдоль загороженного колючкой леса, не смея перелезть за проволоку (хотя проволока, я думаю, от скотины просто), искали место, где нас было бы не видно с дороги. Не найдя, полезли через наполовину выкошенный луг к опушке леса наверху, сминая ногами и велосипедами не кошенную траву (всей спиной чувствую себя преступником, жду окрика). Но место в лесу у опушки было прекрасное и как раз на одну палатку. И закат с опушки на широком просторе окрестных гор и неба смотрелся восхитительно. Удивительная вещь память, как глубокая яма. Меньше чем через полгода я уже практически ничего не могу сразу вспомнить, кроме слов, которые сто раз повторил в своих рассказах после приезда. Конечно, надо записывать сразу, сто раз я клялся, что уж в следующий раз... Вот что есть от этого похода. 30.07.97. Ночевали на краю лесочка над лугом над дорогой N83 из Besancon'а на Lons le Saunier. Встали полдевятого, утром овсянка с остатками рыбы, сыр, кофе. Выехали в 11, ехали быстро, больше вниз. Очень жарко, солнце печет. Скругленные холмы, сплошные виноградники, центр местного виноделия. Приличный спуск был только один, шапочку унесло. Без обеда, на одной воде дотянули к 16.00 до Lons'а. Целый час в супермаркете, местное вино дорогое, набрали всякой всячины на 126 франков, карты местности (очень подробные) и уехали. Город на горе, небольшой, очень плотно построенный. Подъем пешком по палящему солнцу. Обедали в шесть вечера, около восьми встали у каменоломни в кустах. Теплый вечер, розовое вино. Легли в десять, ночь очень теплая. За каждой строчкой всплывает масса подробностей. Действительно, день был палящий и весь какой-то беспорядочный. Парни все гнали и гнали вперед, я сзади задыхался от жары, брюзжал, ворчал, допил все запасы воды, до Lons'а добрался чуть живой. Даже не выдержал, взял и открыл прямо в супермаркете бутылку газировки. Но газировка плохо утоляет жажду, слишком много в ней сахара и разной дряни, ее хорошо разводить в соотношении один к четырем водой из крана. А потом этот кошмарный подъем за городом в лоб, крутой настолько, что моей передачи не хватало, чтобы ехать, бесконечно длинный, по открытому солнцу безлесному склону. После него мы долго полоскались у фонтана в деревне наверху. Во многих деревнях это как святое место - небольшой, прямоугольный или круглый каменный бассейн, иногда размером просто с бочку. Из него торчит труба, на трубе насадка в виде петуха или другой красивой формы и течет прозрачная вода. На некоторых написано, что вода не для питья. Хотя по виду и по вкусу прекрасная. Но мы эти таблички игнорировали - они и из под крана в туалете водой брезгают. Очень колоритно такие фонтаны смотрятся, обычно на маленькой площади, как общедеревенский источник жизни. Вот в таком фонтане мы и отмыли наши потные лица, намочили головы, набрали воды на обед. Время-то действительно было уже шесть вечера. А мы еще и не обедали. Ночевка у каменоломни. Одна из самых запомнившихся, самых приятных. Долго не видно было с дороги ничего подходящего. Ситуация осложнялась тем, что воды на ночевку из фонтана мы не взяли, показалось - рано, ехать-то все в гору и в гору. И вот уж время за восемь, давно пора бы остановиться после такого сумасшедшего дня, но молодежь все рвется вперед, а меня грызет обычная вечерняя тревога, где-то найдем мы приют на эту ночь. Неуверенно сворачиваю на боковую дорогу, метров через сто останавливаюсь в нерешительности - посадки сквозные и дальше на горе просматривается большая деревня. Не надо нам в деревню. Миша с Сергеем начинают меня критиковать: и рано и место не то. Я обижаюсь - решайте сами, что я обязан что ли руководить, еду сзади, рулите сами, как хотите. Стоим на месте, молчим. Теплый вечер, дорога пустая. Ладно, еду вперед? сворачиваю влево на проселок. Ба, все как у нас! Кучи камней, между ними свалка всяких дырявых ведер, древних кроватей, ванн, проводов. Вот оно - наше место! С облегчением иду осматривать новые владения. Видимо, старая каменоломня, бутовые валы поросли редкой растительностью, вокруг кусты, в кустах чуть видная дорожка, покрытая густой мягкой травой - райское место для палатки. Молодые едут на пустых велосипедах в деревню за водой, я с тревогой их жду - не обидели бы. Нет, слава Богу, возвращаются быстро веселые и возбужденные, с водой по горлышко во всей имеющейся таре. Очень любезные французы, очень теплое отношение, самое трудное было - объяснить, чего нужно. Очень это приятно, на душе легкость появляется и воздух теплей и трава мягче. Ставим с Сережей палатку (а Миша пока примус шурует), расстилаем чехлы на траве, Сережа достает штопор, вот сейчас мы и посмотрим, что получается из того винограда, мимо которого целый день ехали. (На щитах у дороги было написано, что здесь производятся лучшие вина Франции!). Тост не грешит оригинальностью: за любезных французов, за Францию! Тихое предвечернее небо, ароматный воздух, мягкая трава. И никто не мучает - ни комаров, ни мух, ни клещей. Прибытие в Альбертвилль. к содержанию В Альбертвилль мы приехали к концу дня в субботу. На озере Annecy был праздник. Самолет выбросил в небо стаю разноцветных парапланов и они бесконечно долго кружились в безоблачном просторе над озером. Белели паруса и яркие крылышки виндсерферов. Коммунальные пляжи (в отличие от фешенебельных и абсолютно безлюдных частных особняков и парков, занимающих большую часть берега) были полны беззаботной публикой, шумными детьми. Озеро вытянуто вдоль горной долины, мы подъехали к нему снизу, не останавливаясь проскочили шумный, нарядный курортно-праздничный город, проехали вдоль всего берега и снова втянулись в горы, все ожидая подъема на перевал, но небольшие взлеты каждый раз скоро переходили в щедрые спуски, горы поднимались вокруг нас, а мы все катили и катили под уклон и это было уже похоже на мистику. Одна развилка, другая, с трудом ушли от автобана, мостик через горную речку и вот долгожданная табличка: Albertville. Дорога переходит в не очень широкую нарядную многолюдную улицу, как обычно, магазины, столики кафе прямо на тротуарах, множество гуляющей праздной публики - а куда же ехать нам? Из Казани эта проблема как-то не просматривалась - где же искать нашу Интернациональную Неделю Велотуризма, на которую собственно, мы приглашены, здесь в Альбертвилле. Прохожие пожимают плечами, кассирша на железнодорожном вокзале рекомендует съездить в Олимпийский центр. Едем. Все верно. Перед Центром толпится народ, в деревянной избушке на входе суетятся организаторы, выдавая значки, анкеты и т.д.. Жарит сверху щедрое солнце, шумно и празднично вокруг. И мы тоже приехали на этот праздник за тридевять земель, через тридесятые царства и теперь с робким предвкушением радости, (но и всегдашней нашей готовностью получить отлуп) ищем наших спонсоров. Monsieur Rieu? Yes, one minute, he is somewhere here. Слава богу, это уже какой-то положительный ответ. Ждем в проходе, мимо нас течет бесконечный поток людей с велосипедами и без, болтают, смеются, обсуждают какие-то дела. А вот и наш Mr.Rieu (на фото справа) - невысокий, чернявый, лет сорока, в майке и шортах со старым благородных кровей шоссейным велосипедом, очень энергичный, любезный и гостеприимный. Он - хозяин всего этого большого праздника, но нас он встречает отдельно - из России мы единственные. Жмет руки, расспрашивает (он хорошо говорит по-английски - это приятный сюрприз), спешно изобретает планы - как бы нас доставить в кемпинг: автобусом, частными машинами - идет бурное обсуждение вариантов. Может быть своим ходом? Мы шумно голосуем за последний вариант - всей езды-то километр, это после наших то пятисот уже открученных до сюда от германской границы. Мсье Рье лично провожает нас до кемпинга на своем велосипеде, его приветствует чуть не каждый второй встречный. Он сдает нас с рук на руки молодому человеку, заведующему кемпингом и кафе при нем. Тот объясняет, где чего, что в душе горячая вода, а напитки в кафе нам оплачены Федерацией. Вообще-то это мероприятие платное, члены FFCT (Французская федерация велотуризма) платят по приезде или заранее (тогда дешевле) определенный взнос, не члены - двойной. Отдельно можно заранее заказать завтраки, обеды, детские ясли и т.д.. Но мы invite - приглашенные, за нас все заплачено, нам выдают бесплатные значки, эмблемы, талоны на питание, папки с документами, картами маршрутов, буклетами, программой, etc... Тут же происходит небольшой, но как потом оказалось, очень существенный эпизод. Пока я радостно осматривался по сторонам, наслаждаясь ролью званного гостя, Сережа успел углядеть на стене кафе маленькую афишку (по-французски, конечно, напечатанную), что в понедельник вечером в Альбертвилле состоится симфонический концерт. Музыку французских композиторов исполняет Казанский симфонический оркестр под управлением Фуата Мансурова. Ну и Сережа, вся афиша то не крупней формата АЗ, былинка в пестром мире новизны и праздника! Удивительно это было, конечно, и Сережа похвастался хозяевам - смотрите - вот она Казань, наш оркестр! Интересно бы сходить. Хозяева вежливо покивали головами - нет проблем, все организуем. Мсье Рье уехал, а корреспондент еще снимал, как мы ставим палатку, расставлял нас как надо. Потом знакомились с соседями, англичанами. Потом с удобствами - металлическими душевыми и туалетными кабинами, поставленными специально для слета. Для нас это был один из главных подарков - горячий душ после недели езды на велосипеде под жарким солнцем. Потом уже в темноте варили на примусе все те же сосиски и цветную капусту. Это был прекрасный вечер, праздник ожидания праздника. Темные горы окаймляли неяркое звездное небо, на широком поле кемпинга поблескивали фонарики прибывающих туристов, постоянным шумовым фоном гудели соседние дороги, теплый ласковый воздух, никаких насекомых. Бутылка сухого Bordeux Blanc, долгий путь за плечами и праздник впереди. Было это общее радостное настроение, хотя в деталях предвкушения были разные. Я смаковал про себя завтрашний отдых, а молодые собрались смотреть Mont Blanc. От Альбертвилля до Шамони, откуда начинаются подъемники к вершине Монблана, всего шестьдесят километров (правда, все время в гору). Открытие праздника. к содержанию Я проснулся еще на рассвете, когда ясной стала линия гор, окружающая Альбертвилль со всех сторон. Утро было теплым, трава без росы. Завел примус, сварил кашу, вскипятил чай - подъем, мужики, если ехать - то надо ехать пока не жарко. Переставили Мишино высокое седло на мой велосипед, на его машине тормоза совсем никуда не годные. Сложили в сумку малый рем-набор, бутылку воды, пару бутербродов. Фотоаппарат, видеокамера. Все, вроде, счастливый путь. В первый раз я в стариковской роли провожающего, немного грустно. Зато целый день отдыха впереди. Это был длинный знойный день. И к пяти вечера, когда нужно было ехать на Олимпийский стадион на открытие Интернациональной Недели, солнце стояло еще высоко и асфальт дороги дышал жаром. Было впечатление, что весь город сел на велосипеды и едет на открытке праздника. И было очень приятно чувствовать себя частицей этого потока. Честно говоря, я не ожидал такого масштаба мероприятия. У Олимпийского центра с трудом нашел место у стенки, чтобы приткнуть свой велосипед - он смотрелся золушкой в этом огромном сборище холеных собратьев. Крытая трибуна на стадионе была полна, народ обтекал поле стадиона по окружающему его открытому валу, многие сидели на склоне, некоторые были с биноклями, как в театре. По краям поля стояли ряженые, а действие неспешно разворачивалось посередине. Под звуки духового оркестра, выстроенного прямо на поле в парадное форме, с неба спустился на облаке воздушных шариков ярко, ярко желтый велосипед - и это было официальным открытием Недели. Очень маленькие и очень серьезные ученики велошколы в форме и касках демонстрировали свое умение, парни и девушки в национальных костюмах танцевали французские танцы. Все это происходило не спешно под жарким послеобеденным солнцем. Позади трибуны стояли столы и женщины наливали (бесплатно) сухое вино, но народ тек на трибуны, сидели, с интересом смотрели. Обращало на себя внимание то, что ряженые были все персонажи французских сказок. Никаких Микки-Маусов не было и в помине. И танцы были традиционные и музыка натуральная, без усилителей. И я не заметил ни одного скучающего, с пренебрежительной или презрительной миной лица, радостный дух праздника был в жарком воздухе и в улыбках окружающих. А в здании Олимпийского комплекса происходила в это время грандиозная тусовка. В центре здания - летний каток, а по периметру, в этой громадной сквозной галерее с бесконечным числом залов и зальчиков расположилась ярмарка всего, что хоть как-то связано с велосипедом и велосипедистами. Начиная от колес и седел и кончая бельем с велосимволикой. И конечно уж - это же Франция - через две на третью - винные лавочки с широчайшим ассортиментом. Эх, неграмотность наша: я долго ходил выбирал бутылку на сегодняшний торжественный день, пока остановился на местном Chardonne за двадцать франков (а можно было взять что-нибудь и за 5 франков). И только когда протянул деньги, продавец мне стал пенять обиженно - что же я беру, не попробовав - это вроде как неуважение к товару. Вот значит, зачем здесь везде гора бумажных стаканчиков, открытые бутылки. А я-то, Казанская сирота, слюни пускал про себя на все эти громкие этикетки вместо того, чтобы у каждого прилавка проявить внимание и уважение к продавцу и товару и празднику! И главное, к себе самому, чему уж видно, нашему поколению не научиться. Шардоннэ у этого продавца я все-таки попробовал и заверил его, что выбором не разочарован. Одной из главных целей для меня, еще из дома, было познакомиться лично с мсье Марселем Сарразином, президентом интернациональной секции FFCT, вот уже третий год подряд приглашавшим меня на эти слеты, что давало мне возможность оформлять Шенгенскую визу. Я всегда был очень благодарен ему за безусловную поддержку и мне хотелось сказать все это ему лично. Вот с этим намерением я и пробирался через возбужденную толпу, через лавочки с велокасками, велоносками, велосумками, велогубной помадой, пытаясь найти какую-нибудь администрацию. И нашел в конце концов комнату FFCT, где дежурила Мадам Сарразин - супруга моего спонсора, чрезвычайно доброжелательная, совсем по-русски заботливая женщина. К сожалению, она не говорит по-английски и при всем желании поговорить нам не удалось. Но каково же было мое удивление, когда выяснилось, что мой старый друг и благодетель, президент Интернациональной секции FFCT Marcel Sarrazin - тоже говорит только по-французски. Ах какая досада! Я действительно, много хотел ему сказать. Пришлось спешно искать переводчика, благо, это не слишком сложно в такой толпе, где у моего друга каждый второй был знакомый. И здесь в дежурном зале FFCT, и потом в соседней пивной, за кружкой пива (на самом деле, пиво пили из высоких бумажных стаканов) мы прекрасно чувствовали себя вместе, тем более, что в пивной - большой открытой веранде царила все та же атмосфера праздника, а переводчицей нам служила симпатичная девушка. И я надеюсь, что сумел выразить достаточно ясно Monsieur Sarrasin'у мое чувство признательности за его неизменную поддержку. Мы расстались хорошими друзьями, договорившись снова встретиться завтра в 5 вечера здесь же на тусовке, и я уехал домой в кемпинг уже по сумеркам умиротворенный и счастливый. Миша с Сергеем были уже в лагере. Они удачно съездили в Шамони, посмотрели вблизи на Монблан и успели вернуться к открытию праздника. Просто мы где-то разминулись и пока я ждал мсье Сарразина, они угощались даровым вином на стадионе и покупали сувениры. Итак, все задуманное удалось, все цели были достигнуты! Дежурную бутылку Шардонне Савойи сопровождало сегодня подкрепление со стадиона. Вечер был тихий и теплый, лучи звезд слабо пробивались сквозь городскую подсветку, далекая музыка примешивалась к постоянному шуму близкой дороги. По французским Альпам на велосипеде. стр:  [1] 2  сопутствующие ссылки • показать литературу по тематике похода • просмотреть карты в районе маршрута